Изменить размер шрифта - +

Луч надежды внезапно забрезжил неделю назад, явившись в виде письма от марсельского юриста. Сделку можно заключить, как только будет получено письменное подтверждение от семьи (он как раз сейчас его ожидает), что продажа дома не повлечет никаких юридических осложнений. Сэм поделился этой новостью с Ребулем, и тот согласился связаться с юристом, чтобы сдвинуть наконец дело с мертвой точки. На этом они пока и остановились.

С размышлений о доме Элена переключилась на мысли о будущем. От жилья в Марселе, каким бы идиллическим оно ни казалось, мало проку тому, кто торчит в лос-анджелесской конторе. Элена часто спрашивала себя, сколько еще будет мириться со своей работой, пусть даже за нее очень хорошо платят. За последние два года она несколько раз готова была уйти, и ушла бы, если бы не привязанность к Фрэнку Ноксу. Но теперь, решила она, уход Фрэнка на пенсию явно сигнал к действию для нее. Она закрыла глаза и откинулась в кресле, в голове кружились мысли о жизни на берегу Средиземного моря.

 

 

– С вашей стороны было очень любезно приехать так быстро. Пойдемте, остальные в зале для конференций.

Элена пошла по коридору за мадам Дюплесси, изучая на ходу стройную фигуру начальницы: густые седые волосы, подстриженные по моде, на плечах длинный шарф из кремового шелка, темно-серый шерстяной костюм, высокие каблуки. Дела могут идти кувырком, подумала Элена, но это же Франция: при любых обстоятельствах шик превыше всего. Она вздохнула. Собрание, скорее всего, будет долгим и наверняка невеселым.

За столом для совещаний сидело трое мужчин с суровыми лицами, и перед каждым наготове лежали аккуратные стопки документов.

– Ладно, – сказала Элена, – выкладывайте самое худшее.

Выяснилось, что семья Кастеллачи всегда вовремя платила страховые взносы, и это исключало всякую надежду признать их требования неправомерными. Кастеллачи клят венно заверяли, что предприняли все меры безопасности, прежде чем уйти из дома в вечер ограбления: система сигнализации включена, парадная дверь на двойном замке, ставни на окнах на запоре. На стенном сейфе никаких следов взлома, картина маслом, за которой скрывался сейф, висела на месте.

– Если все это правда, – произнесла Элена, – они имеют полное право на выплату. А что сказано в полицейском отчете?

Мадам Дюплесси пожала плечами:

– Ничего. Ни отпечатков пальцев, ни улик. Hélas, и своего адреса вор тоже не оставил.

Остаток дня они потратили на тщательное изучение условий договора страхования, проверяя строку за строкой, в надежде отыскать лазейку в каком-нибудь пункте, который можно было бы оспорить в суде. Но в итоге Элена была вынуждена признать, что они зашли в тупик.

Мадам Дюплесси проводила ее обратно к лифту:

– Скверно, да?

Элена покачала головой:

– Судя по всему, нам придется заплатить, если только я не отыщу что-нибудь в Ницце, когда встречусь с этими Кастеллачи.

По дороге в отель Элена сообразила, что в Париже сейчас почти шесть вечера, значит на Ямайке около полуночи. Она позвонит Сэму, а потом что-нибудь выпьет. Или даже так: после такого кошмарного дня она сначала выпьет, а потом позвонит Сэму.

Каждый раз, когда она останавливалась в отеле «Моналамбер» («Montalembert»), ее отпускало напряжение, едва она оказывалась в холле. Люди вокруг были очаровательны, бар так и манил, и незамедлительное появление бокала шампанского сразу подняло ей настроение. Она устроилась поудобнее и позвонила на Ямайку.

– Сэм, я нуждаюсь в утешении.

– Неужели все настолько плохо?

– На поминках и то веселее. Клиенты названивают каждый день, ругаются, требуя чек, у полиции все по нулям: ни отпечатков, ни следов взлома, ни улик. В общем, кажется, я напрасно прилетела.

– А ты с ними знакома, с клиентами?

– Нет.

Быстрый переход
Мы в Instagram