Изменить размер шрифта - +
И во время полета, пообещала она себе, напишет заявление об увольнении.

 

 

Элена полистала древний номер «Paris Match».

– Как вы думаете, эти ребята сами когда-нибудь дожидаются в своих приемных?

Ребуль улыбнулся:

– Это старинная традиция. Если сложится впечатление, что у них есть деньги на удобную мебель для приемной, клиенты решат, что и гонорары они запрашивают слишком большие. – Он пожал плечами. – Я видел приемные и похуже.

Они услышали предостерегающий кашель. Дверь открылась, и появился сам мэтр Арно, крупный, неряшливого вида мужчина с большими, неухоженными усами и впечатляюще косматыми бровями. Улыбаясь и извиняясь, он пояснил, что его задержал телефонный звонок.

– Все хорошо, – добавил он. – Мадам Кольбер успела отдохнуть после переезда из Парижа и ждет вас.

Он провел их в кабинет. Здесь теснота ощущалась еще сильнее: пространство было отдано на откуп кипам документов и справочников, которые захватили все горизонтальные поверхности. Оазис порядка создавали стулья, аккуратно расставленные полукругом перед рабочим столом Арно. Мадам Кольбер уже устроилась на среднем, самом главном стуле.

Это была маленькая, похожая на птичку, аккуратно одетая и тщательно подкрашенная женщина. Пока ей представляли Элену, Сэма и Ребуля, она улыбалась, наклонив голову, однако руки держала на костяном набалдашнике своей трости. Арно устроился за письменным столом и отделил одну кипу документов от прочих. Кашлянул, прочищая горло.

И потянулись долгие и скучные полтора часа, пока он монотонно зачитывал вслух все пункты контракта, время от времени умолкая и вопросительно глядя на Ребуля, чтобы удостовериться – эта жизненно важная информация услышана и, при должном везении, усвоена. Все это длилось и длилось; Элена с Сэмом время от времени кивали с умным видом, тогда как мадам Кольбер сидела бесстрастная и неподвижная. Наконец Арно закончил, и они смогли подписать контракт – на каждой странице, само собой, – а мадам Кольбер смогла внимательно изучить сертифицированный чек. Связка заржавленных ключей перешла из рук в руки, и Элена с Сэмом стали гордыми владельцами дома в Провансе.

Ребуль заверил их, что есть только один достойный способ отметить это событие – ланч. Ланч на их новообретенной родине на берегу Средиземного моря. И потому он заказал столик «У Марселя» («Chez Marcel»), в ресторане, как сказал Ребуль, имеющем два неоспоримых достоинства: потрясающий вид на Старый порт и талантливого молодого шеф-повара, который, будучи уроженцем Марселя, знает толк в рыбе.

Во время короткой поездки до порта Ребуль постарался объяснить, отчего покупка дома во Франции такое затяжное и утомительное дело.

– Французы становятся очень недоверчивыми, когда дело касается бизнеса и особенно когда совершаются сделки с недвижимостью. И по-моему, их нельзя за это упрекать. У каждого старого дома есть своя история, и здесь вполне обычное дело, когда вдруг выясняется, что одна из комнат, или сортир во дворе, или часть сада до сих пор принадлежит какому-нибудь дальнему родственнику, который может доставить неприятности. Понятно, что все это необходимо предусмотреть и решить по закону. Однако не меньшую роль играет и любовь французов к бюрократии. Мы можем сколько угодно всплескивать руками и ругать ее, но в итоге с нею миримся. Мне кажется, она действует на нас успокаивающе. Дело, решившееся просто и быстро, вызывало бы сильные подозрения.

Ребуль вел их по Портовой набережной, пока они не оказались перед ничем не примечательной дверью, темно-зеленой, утопленной в нише, со скрытым в стене переговорным устройством.

– Пришли, – сказал Ребуль. – Как видите, хозяева полагают, что вполне могут обойтись без рекламы – за исключением самой лучшей, что передается изустно.

Быстрый переход
Мы в Instagram