Нет, подумал Пластов, Коршакеев далеко не идиот, скорее всего он сразу понял, в чем дело, и выбрал единственно правильную роль, изобразил безудержное ухаживание. Ухаживать никто не запрещает, с ухажера взятки гладки. Вот только удалось ли узнать что-то самой Лизе?

- Неужели не задавал никаких вопросов?

- Никаких, клянусь.

- А вы? Узнали что-нибудь?

- Я старалась, как могла. Честное слово.

- Ничего не вышло?

- Знаете, я делала все, даже пошла на авансы… Сначала пыталась выведать, с какой редакцией он связан, исподволь, потом спрашивала чуть ли не впрямую. Все зря.

- Все-таки что же он? Хоть что-нибудь говорил?

- Ничего. Бубнил свою лесть, снова начинал липнуть. Сначала просто переводил разговор, один раз сказал: если хотите, я напечатаю о вас очерк в журнале «Красивая женщина». Увы. Я ведь говорила - я ужасно тупая.

- Лиза, надеюсь, с ролью вы справились прекрасно, дело совсем не в этом.

- В чем же?

- Разве вы не поняли? Это опасный противник.

- Да, это я поняла. То, что мы ничего не узнали, - плохо?

- Плохо, но будем надеяться, что обойдем их в чем-то другом.

Повернулась, посмотрела в глаза:

- Арсений Дмитриевич, обойдите! Вы знаете, я почему-то верю, вы обойдете! А?

Проводив Лизу, Пластов, прежде чем сесть в ту же пролетку, помедлил; обернувшись к ее дому, увидел: в окне появился силуэт и поднялась рука. Что ж, и на этом спасибо. Чуть погодя, уже в пути, усмехнулся: он сам себе создает иллюзию. Впрочем, может быть, эта иллюзия ему и нужна?

Сойдя на Моховой и отпустив извозчика, не спеша пошел к подъезду; вдруг услышал шепот:

- Арсений Дмитриевич… Арсений Дмитриевич, осторожней… Тсс… Тише!

Повернулся - Хржанович; смотрит, высунувшись из арки. Вот махнул рукой: сюда!

- Что случилось, Вадим?

Хржанович втащил его в подворотню, зашептал:

- Не входите в подъезд, они могут быть там… Наверху.

- Кто они?

- Не знаю… Их двое, они уехали… Но вдруг у них сообщник?

- Какой сообщник?

- Они подъехали на автомобиле. Черный «фордзон».

- Ну и что на автомобиле. Они спрашивали меня?

- Нет, но я вошел в подъезд, услышал, как один сказал: «Может, подождем?» Второй ответил: «Ничего, от нас все равно не уйдет». Я сразу понял, что это о вас. Тем более у подъезда стоял черный «фордзон».

- Что дальше?

- Я сделал вид, что поднимаюсь, они прошли вниз.

- Не заметил, русские?

- Кажется, да. Один из простых, коренастый, второй похож на такого петербургского гуляку.

- Гуляку?

- Да, в спортивном пиджаке и котелке. Высокий, лет тридцати. Вышли, я остановился и услышал, как отъехал автомобиль. Давайте на всякий случай походим. Рядом, по Моховой.

- Зачем?

- Пожалуйста. На всякий случай.

- Глупо. Впрочем, если хочешь, изволь.

Они двинулись по Моховой; Пластов подумал: кажется, «гуляка» похож на того, кто следил за ним на Съез-женской. Поймал себя на мысли: сейчас его больше волнуют не эти двое, а то, с какой редакцией связан Коршакеев. Шел одиннадцатый час, прохожих было довольно много; идущий рядом Хржанович хмыкнул:

- У вас нет пистолета?

- Нет, он мне и не нужен.

- Но разрешение… как у адвоката? Слушайте, купите пистолет! Рано или поздно эти двое до вас доберутся… Это были явные бандиты…

- Во-первых, у меня нет разрешения, оно кончилось четыре года назад.

- Вы его не продлили?

- Мне его не продлили.