- Сторожил, выходит?

- Ну да. Я еще подумал: купил, что ль, кто Натальинку?

- Где он сейчас-то, сторож?

- Кто его знает. Я и то смотрю как утром ни прохожу, сидит на завалинке, зевает. Думаю, охота была, там не живет никто, купили, может… А потом недели уж две как не видать. Который день хожу - не сидит.

- Значит, нужды нет.

- Оно верно. Пойду, барин.

- Постой - какой он из себя был, этот сторож?

- Ну, барин… Не упомню. Вроде так мелковатый, с бородой. А так - мне он ни к чему. - Мужик кивнул: - Пойду, господин хороший, извини.

Глядя ему вслед, Пластов подумал: место здесь пустынное. При определенном опыте сделать с человеком можно что хочешь. Камнем по голове, труп в болото - и концов не сыщешь. Недели две назад. Это примерно пятого - седьмого июня. Перевод с Василеостровского отделения отправлен пятого. Все сходится. Очень похоже, что с Ермиловым поступили именно так, сторож нашел здесь свой конец. Но вряд ли полиция разрешит поиски тела, у него ведь нет ни одного доказательства. Но даже если допустить, что ему удастся убедить власти, он и приблизительно не сможет определить место, куда могли сбросить убитого. Все продумано, даже тонкость, которую, как специалист по уголовному праву, Пластов знал: разложение органических веществ в болотной жиже происходит в два раза быстрей обычного.

22

К концу дня Пластов шел по набережной Фонтанки, возвращаясь домой. Разглядывая пустынную мостовую, гладь реки, редких рыболовов у парапета, изредка проезжающие экипажи, усмехнулся: кажется, Субботин прав - изобретение Вологдина было достаточно важным, теперь он почти не сомневается: пожар и дело о страховке для того, чтобы скрыть похищение генератора. Заметил про себя: ему, как юристу, доказать ценность пропавшего устройства будет трудно, если не сказать невозможно: это никем не опробованное изобретение. Вспомнил слова Субботина: полигон мысли. Похоже, генератор был нужен, но завод подожгли не только из-за этого: тем, кто выкрал новый агрегат, сильно мешал и сам завод. Глебов обречен, скандал вокруг его имени необходим как прикрытие после него всем, кроме самого Глебова, обеспечена спокойная жизнь. Ермилов - Трояновский - Коршакеев, до чего же умная и точная игра. С мыслью об этом он повернул на Моховую и увидел Тиргина.

Помощник присяжного поверенного стоял на углу в квартале от его дома, делая вид, что разглядывает афиши. Кажется, он. кого-то ждал; увидев Тиргина, Пластов понял, что тот ждал именно его. Приблизившись, бывший сокурсник поднял брови, сказал вполголоса:

- Арсений… Я так и думал, что ты подойдешь с этой стороны.

- Что-нибудь случилось?

- Ничего, пойдем рядом. - Они двинулись в сторону Литейного. - Если кто-то увидит нас, он должен подумать, что мы встретились случайно.

- Да в чем дело, ты можешь объяснить?

Тиргин, пытаясь что-то перебороть в себе, отвернулся.

- Сейчас поймешь… Арсений, мы оба юристы. Я надеюсь, тебе не нужно ничего объяснять… Я гебе назову только шесть цифр.

- Шесть цифр?

Да, шесть цифр. Запомни: восемьсот восемь, девятьсот один. Запомнил?

- Восемьсот восемь, девятьсот один. Ну и что?

- Ничего. Я вообще тебе ничего не говорил.

- Понимаю, но что это?

- Неважно, потом поймешь. Учти: я делаю это только ради Лизы Глебовой. Только ради нее.

- Ты хочешь сообщить мне только эти цифры и больше ничего?

- Но эти цифры - и так очень много. Да, Арсений.

Кажется, кандидат в женихи решился ему помочь. Интересно. Только вот что могут дать ему эти, цифры? Прежде всего, что они означают? Скорее всего номер банковского счета, в счете обычно шесть цифр. Но что это может дать ему, Пластову? Практически ничего, ни один банк в Петербурге не пойдет на то, чтобы нарушить тайну вклада.