Почти задушенный всколыхнувшимися эмоциями, я досмотрел выступление до конца и только когда на сцену вышел Молодов и сказал, что концерт окончен и нужно расходиться, пришел в себя.

Мне сильно хотелось повидать Никулина еще раз, крепко пожать ему руку, просто сказать пару каких-то теплых слов или, может быть, сообщить, что его фильмы и передачи не давали мне в сложные времена опустить руки, спасали меня. Но я понимал, что артист занят и таких желающих, как я множество.

Но словно бы догадавшись, что увидеть его хотят все ребята, ощущая ответственность перед своим зрителем, Никулин вышел к нам сам. Он успел переодеться, и был сейчас в обычных штанах и серой рубашке.

К нему тут же хлынула толпа. Юрий Владимирович улыбнулся, вскинул руки вверх.

— Спокойней, ребята! Главное не толкайтесь, все успеете подойти. Я еще не уезжаю, мне обещали, что накормят кашей!

— Накормим-накормим! — крикнул кто-то с задних рядов. — И чаем тоже напоим!

— Мою кашу заберите! — пискнул другой парень и народ взорвался смехом.

Молодов принялся собирать толпу в организованную очередь. Получилось у него это не сразу, но вскоре мы стояли и дышали друг другу в затылки, только чтобы подойти к артисту и пожать ему руку, взять автограф. Просто что-то сказать.

До меня очередь дошла минут через тридцать. Рыжий паренек передо мной взял у артиста автограф и ушел, освобождая мою очередь.

— Юрий Владимирович… — только и смог выдохнуть я, хотя до этого в голосе у себя проговорил целую торжественную речь.

— Тебя как зовут? — просто спросил он.

— Андрей.

— А ты чего такой напуганный, Андрюш?

— Растерялся просто, — улыбнулся я.

— Не теряйся. Хочешь анекдот расскажу? Ползет связка альпинистов на гоpу. Почти долезли. Осталась еще одна стенка. Ползут. Вдpуг, сpываются… Летят сто метpов вниз, ломают pуки, ноги. Падают на снежные торосы. Кувыpкаются дальше, спускают лавину. Вместе со снегом и камнями летят дальше. Чудом остаются живыми — зацепились веpевкой за камень. Висят, болтаются. Один пpоводит pукой по лбу, вытиpая кpовь, и говоpит втоpому: «Петpович, скажи, что все же лучше, чем на pаботе?».

Я рассмеялся.

— А вот еще один… — вошел в раж артист.

— Юрий Владимирович, уже время, — мягко напомнил Молодов. — Нам еще обратно вас нужно будет довезти, до города.

— Хорошо-хорошо, — спохватился тот. И подмигнул мне: — Ну будь здоров, Андрюш! Все у тебя получится, главное верь в себя!

И хлопнул меня по плечу.

Такая встреча произвела на меня глубокое впечатление. Оставшееся время до обеда я провел в каком-то тумане, который стирал грани реальности и вымысла. Мне казалось, что я попал в какой-то фильм.

А потом я принялся вспоминать всех, кого сейчас могу чисто теоретически увидеть. И первая же фамилия заставила затрепетать сердце.

Высоцкий… Да, он еще жив. Играет в Театре на Таганке, поет песни.

Евгений Леонов, Андрей Миронов, Валерий Харламов, Лев Яшин, Муслим Магомаев, Анна Герман… Множество фамилий крутилось в голове, заставляя меня погрузиться в странное состояние парения.

— Андрюха, ты чего? — хлопнул меня по спине Володька, заставляя спуститься с небес на землю.