И меня почти даже не заметили. Почти…

Я поднял взгляд и увидел удивленное лицо Молодова. Он все прекрасно видел, как я воровато плюю и оттираю грязь. Видел, пучил от удивления глаза… но молчал. И даже отвернулся в сторону, хотя щеки его и горели при этом красным.

Мои щеки тоже вспыхнули, мне стало стыдно за свое поведение. Но иначе поступить я не мог.

— Ты… — к моему соседу вплотную подошел комендант, неожиданно, что вздрогнул даже я.

— Что? — спросил тот, глядя на коменданта.

— Чего глаза бегают? И уши красные? Тоже с ним был? — он кивнул в сторону Володьки.

— Я…

— Не надо оправдываться, по поводкам вижу, что натворил что-то. Говори, пока не поздно. А не то срок тебе впаяю. Живо говори, почему смутился так.

— Просто гороховая каша…

— Что — каша? — не понял комендант.

— С детства ее не переношу. А нас сегодня кормили в обед. Живот крутит. Вот и сейчас… Извините, воздух подпортил.

Несколько человек сдавленно засмеялись.

Это признание про гороховую кашу сбило с толку коменданта. Он растеряно зыркнул на моего соседа, поспешно отошел в сторону, словно тот был прокаженным, даже толком не взглянув тому на ботинки.

И приблизился ко мне.

От коменданта пахло кислятиной, а едва он открыл рот, как меня обдало тошнотворной вонью гнилых зубов. Пришлось держаться, чтобы сморщиться.

— Почему ботинки мокрые? — спросил он, глянув на мою обувь. — Затирал грязь?

— Нет, вода попала, когда руки мыл, — тут же соврал я.

— А ну покажи руки!

Я показал.

— Ни черта они у тебя не чистые. Пыльные все и потные. Врешь мне! Не мыл руки. А от ботинок оттирал. А ну живо сними обувку и покажи подошву. Там точно глина будет.

— Мне кажется, вы перегибаете, — подключился Молодов, понимая. Что сейчас меня сцапают. — Что же мы будем всех разувать?

— Понадобиться — будем, — жестко ответил комендант. И глянул на меня. — Живо снимай!

Я не спешил выполнять его приказ — понимал, что это будет провал. Но и игнорировать его бесконечно долго тоже не получится.

— Снимай! — уже орал комендант.

Еще чуть-чуть и он бы накинулся на меня с кулаками и сам стащил обувь, причем не развязывая шнурков.

— Что тут происходит? — раздался вдруг знакомый голос.

Я не знал как на него реагировать — то ли радоваться, то ли готовиться к еще более печальному развитию событий. Потому что голос принадлежал Кайрату Айдыновичу.

— Я спрашиваю, что тут происходит? — Кайрат Айдынович выскочил из-за угла лагерного корпуса. — Почему дети не занимаются? Что за строй тут выставили? Почему бездельничаете?

Молодов, поняв, что сейчас будет эпичная битва змеи жабы, кивнул на коменданта:

— Вот, товарищи пришли. Ботинки смотрят.

— Какие еще ботинки? Что вы делаете в лагере? — подскочил к коменданту Кайрат Айдынович.