— Кто-то из ваших учеников напал на моего солдата. Попытались избить, оружие отобрать. Грязью вот измазали. Это преступление…

— Это не преступление, — перебил его Кайрат Айдынович. — А разгильдяйство. И разгильдяйство ваше. Что у вас за солдат такой, что на него может какой-то простой пацан напасть? А если завтра настоящий враг нападет на лагерь? С оружием, с боевым опытом, с подготовкой соответствующей? Сможет от него защитить этот ваш, с позволения сказать, солдат? Думаю, нет. А вы тут не овощную базу охраняете. Это стратегический объект. И это полностью ваше упущение. Очень большое упущение. Преступное упущение.

От последней фразы комендант растерялся окончательно. Но Кайрат Айдынович и не думал заканчивать. Он говорил словно бы сам с собой, рассуждая вслух.

— А если задуматься? Стратегически важный объект защищают люди, которые абсолютно ничего не могут, даже отпор дать пацанам. Почему? Потому что нет подготовки соответствующей. А почему ее нет? А это уже другой вопрос. Может быть, потому что начальник у них такой, не опытный. Но вы же ведь не такой. Опыт у вас имеется. И огромный опыт. Тогда что такое? Намеренное вредительство? А вот это уже попахивает очень плохими делами. Намеренное попустительство. Диверсия. Саботаж против власти.

— Да я… — задыхаясь от нахлынувших чувств, начал комендант.

— Молчите. А то еще на какую-нибудь себе статью наговорите.

— На какую еще статью?

— Это суд будет решать.

— Какой еще суд?

— Вы сюда что, пришли вопросы задавать? Или поболтать со мной от нечего делать?

— Нет.

— Ну вот и хорошо, тогда идите и работайте. А не то мы сейчас будем вопросы задавать. И очень неудобные вопросы.

— А этот? — он кивнул на Володьку.

— А что с ним не так?

— У него ботинки в грязи! — вдруг взорвался комендант.

— Да, действительно не порядок. Товарищ Молодов назначит ему наряд на кухне вне очереди. Исправим бойца, ботинки будут блестеть как у кота, к-хм… глаза.

— А как же солдат, которого грязью?

— Ничего страшного — махнул рукой Кайрат Айдынович. — Отмоется.

И добавил жутким низким тоном:

— Гораздо страшней, когда честь измарана. Ее просто так не очистишь.

Это произвело эффект, комендант встрепенулся, кадык его начал судорожно подниматься и опадать. Он долго смотрел на Кайрата Айдыновича, потом на пятках развернулся и быстрыми шагами двинул прочь. Солдаты как маленькие цыплята за курочкой последовали за ним.

Мы проводили их взглядом, еще не веря в свое счастье. Неужели пронесло?

— Все свободны, — крикнул Кайрат Айдынович. — Кроме тебя.

И зыркнул на меня.

Толпа стала расходиться, и мы некоторое время ждали, пока вокруг нас разбредутся люди. Потом Кайрат Айдынович совсем тихо произнес:

— Если ты думаешь, что я тебя защищаю — то ты сильно ошибаешься. Я слежу за тобой. Пристально слежу. Знаю, что ты какой-то с секретом хитрец. Это еще по больнице было видно. То, что не сумасшедший понятно. Это было бы для тебя самым легким способом откосить.