— Да… да, сейчас, — растеряно ответил я, пряча телом пистолет и рюкзак, словно и сумка тоже была сейчас вне закона.

Паника охватило душу. Что делать? Показать пистолет всем и устроить перекрестный допрос? Синий рюкзак чей? Володькин? Нет. Кого-то другого. Только что толку показывать оружие всем? Тот, кому принадлежит пистолет тут же уйдет в глухую оборону и несознанку. И даже если достать другие вещи из синего рюкзака и установить владельца, то он может с легкостью отбиться и от этого, сказав, что пистолет ему подкинули коварные следователи.

Нет, тут нужно действовать иначе.

Я вытащил магазин с патронами, спрятал в карман своих штанов. А оружие вновь положил в синий рюкзак. Нужно проследить за хозяином рюкзака, понять, кто он такой и отсечь все другие версии — в первую очередь то, что оружие и в самом деле могло попасть в ношу случайно.

Потом все же нашел злополучную соль и вернулся к импровизированному столу.

— Ты чего так долго? — спросил Володька.

— Кто-то запрятал соль на самое дно сумки, — ответил я первое, что пришло в голову. — Давайте есть.

Весь оставшийся вечер я не проронил ни слова.

* * *

Уснуть было еще той задачкой. Хоть и навалилась на меня усталость, и голова шла кругом от разряженного воздуха, а организм требовал отдыха, погрузиться в сон толком не удалось. Мысли жалили и жужжали в голове, словно потревоженный улей.

Сон сморил только под утро. Удалось выхватить отдыха часа два, не большое. Мы встали. Девушки, видя мой разбитый вид, вызвались приготовить завтрак, а Володька предложил вместо меня выйти на связь с лагерем.

— Да я сам, — ответил я, потирая сонное лицо.

— Нет, ты лучше выйди на свежий воздух, снежком умойся. Что-то вид у тебя какой-то не важный. Нормально себя чувствуешь? А то поди вниз спускаться пора, подхватил болезнь какую?

— Нет, я нормально. Просто плохо спал.

— Уверен, что медицинская помощь не нужна? Глаза красные у тебя, а под глазами такие мешки, что в пору картошку в них хранить.

— Все в порядке, — кивнул я. — Но за беспокойство спасибо.

— Это хорошо, что все в порядке, сам такой — ни за что не признаюсь в болезни, если это общему делу помешает. Но снежком все равно советую умыться. А я на связи с базой пойду. Если не против.

— Договорились, — согласился я.

Это даже было хорошо, чтобы Володька вышел на связь вместо меня, не хотелось сейчас упавшим голосом что-то бормотать — сразу заподозрят что-то неладное и остановят восхождение.

А может, так и следует поступить? Развернуть все группу и идти вниз, на базу? А потом, по возвращении, сразу же сообщить следователям о том, что у одного из группы найден в рюкзаке пистолет? Тогда в таком случае есть шанс не возвратиться вообще назад. Владелец пистолета может что-то заподозрить и напасть на группу. А может даже воспользоваться и оружием, ведь кто знает, может быть у него есть запасные патроны?

Я решил пока не сообщать в лагерь. Сейчас, при восхождении на Важа Пшавела, гляну чей это синий рюкзак. А уж потом и сообщу в лагерь с запросом дальнейших действий. Если дадут добро, то задержим стрелка сами, Володька поможет.