Некоторое время пришлось лежать. Тупая боль растекалась по телу, и было сложно понять, есть ли у меня вообще участки, не отбитые при падении. Потом, когда боль чуть утихла, я осторожно встал. Похлопал себя по ногам, рукам. Вроде цел. Огляделся.

Темнота. Лес. Ни единого огонька. И лишь луна немного рассеивает тьму, обнажая унылый чужой пейзаж. Где я? И куда идти? Топать обратно по рельсам до Пятигорска? Или идти вперед, в надежде, что следующая станция будет ближе покинутого мной города?

Я выбрал второй вариант. Пятигорск оставил после себя не самое хорошее впечатление, хотя и вины его в этом нет. Но четкие ассоциации благодаря Вектору все же остались.

Топать по рельсам было не самым приятным занятием, а наступать на ногу еще более дискомфортно — ее я отбил особенно сильно. Но это, как оказалось, еще было полбеды.

Пройдя метров пятьсот, я вдруг увидел в небольшом лесочке два красных огонька. Сначала подумалось, что это кто-то курит сигарету. Потом, приглядевшись, понял, что нет, не курит. Дыма не видно, а огоньки полыхают ровно, и на уровне пояса. Что же это? Или кто?

Я замедлил ход, потом и вовсе остановился. Мне вдруг стало любопытно. Может быть, какое-то оборудование, оставленное здесь, скажем, геологами или еще кем-то? Или рация?

От этого предположения стало тревожно и волнительно. Если рация, то значит можно связаться с людьми и попросить помощи.

Но это была не рация.

Огоньки приближались, медленно, размеренно, чуть покачиваясь во тьме. Когда же тень от кустов сошла чуть в сторону, сдуваемая ветром, я увидел истинного владельца красных огоньков.

Волк.

Одинокий, и, кажется, изгнанный из стаи — на левом боку виднелся совсем недавно затянувшийся розовый шрам. Шкура волка тоже была вся подрана.

Зверь увидел меня и остановился.

В сумрачном взоре его холодных зрачком промелькнула тень — приятное предвкушение. Мясо. Свежее мясо. Но и сомнение тоже в них появилось.

Верно, потому что просто так сдаваться я не собирался, хоть и перепугался до чертиков.

Мы некоторое время пристально наблюдали друг за другом.

А потом волк зарычал.

Звук был утробным и пробирал до самых костей. Но виду я не подал.

— Не тронь меня. Я опасен, — вдруг прошептал я, глядя зверю прямо в глаза, без страха, дерзко. — Не тронь меня. Я опасен. Не тронь меня. Я опасен.

Удивленно наставив уши, волк недоверчиво посмотрел на меня, словно бы спрашивая — разве ты посмеешь мне что-то сделать?

А я продолжал свою мантру, громче и громче:

— Не тронь меня. Я опасен. Не тронь меня. Я опасен!

И заклинание это больше помогало не отпугнуть зверя, а убедить самого себя, дать решительности. Я вдруг почувствовал, что и в самом деле могу дать отпор зверю.

— Я опасен. Я опасен. Не тронь меня.

Волк вдруг замер. А потом, вытянув морду вверх, к луне, жалобно заскулил, взывая то ли к небу и несправедливой судьбе, то ли к самому себе, изгнанному, слабому, даже не достойному добыть себе пропитание и обреченному на верную погибель.

— Я опасен! — рявкнул я и угрожающе дернулся вперед.