— И вас послали… искать человека, да?

Шемма был раздосадован такой непонятливостью. Он сморщился и сказал:

— Да нет же, кого надо мы уже нашли. Осталось только сделать дело. И мы его сделаем… — он замялся, подыскивая клятву пострашнее, и, наконец, извлек ее из обрывков подслушанных в пути разговоров. — Клянусь василиском!

Мальдек охнул. Шемма, довольный произведенным эффектом, наклонился к его уху и зашептал:

— Вы нам скажите, почтенный, нам очень важно знать. Что здесь, в городе, слышно о Каморре?

Мальдек взвизгнул от ужаса.

— Я?! Я сейчас… сейчас схожу разузнаю! — он затрясся и вскочил. — Подождите здесь! Сейчас разузнаю и вернусь!

Он выскочил из-за стола и с необыкновенным проворством понесся к выходу.

Шемма, сияющий и довольный, повернулся к Витри.

— Ну, теперь видишь? Умею я вести разговор?! Он понял, что у нас важное дело. Хоть и нездешний, а вызвался все разузнать.

Витри с сомнением покачал головой.

— Мне показалось, что он чем-то очень испуган. Странно это.

— Ничего странного, — уверенно ответил Шемма. — Каморра — это тебе не кто-нибудь!

Табунщик заказал кружечку пивка себе и Витри, чтобы было сподручнее дожидаться возвращения собеседника. На второй половине кружки дверь в трактир распахнулась и на пороге появился Мальдек, а с ним человек шесть стражников. Мальдек закричал, указывая стражникам на лоанцев.

— Вот они, хватайте их! Это шпионы Каморры! Они сами проговорились!

Растерявшиеся лоанцы не сопротивлялись. Они позволили схватить себя и вывести из трактира. Витри, надеясь, что ужасное недоразумение немедленно прояснится, пытался уговорить стражников.

— Что вы! Опомнитесь! Какие же мы шпионы?

В ответ ему только сильнее выкручивали руки. Шемма вопил сзади, характеризуя стражников словами, далекими от дипломатии. Лоанцев привели в комнату дворцовой охраны, где связали и обыскали. Мальдек, злорадно поглядывая в их сторону, рассказывал начальнику стражи, как опознал и задержал двух опасных шпионов. Витри еще раз попытался объясниться, но Мальдек закричал на него:

— Ты сейчас все, что угодно, придумаешь! Здесь нет таких дураков, чтобы тебе поверить!

Лоанцев отвели в темницу и закрыли за ними дверь на засов. Шемма забарабанил в дверь, отчаянно ругаясь и призывая на помощь. Витри стоял посреди камеры, постепенно осознавая, что случившееся — не кошмарный сон, что они действительно в тюрьме у правителя Келанги как шпионы Каморры. Шемма, наконец, выдохся и сел на койку, а к Витри вернулась способность воспринимать окружающее. Он осмотрелся.

И стены, и пол камеры были сложены из гранитных плит. Вдоль боковых стен размещались две деревянные койки, накрытые травяными циновками. У торцовой стены стоял стол, а на нем кувшин с водой. Другой сосуд, пока пустой, стоял в углу у двери. Небольшое окно под самым потолком было зарешечено чугунными прутьями. Не возникало сомнений, что ни через стены, ни через окно отсюда еще никто не выходил. Витри присел на пустую койку и попытался вспомнить несчастный разговор, который привел их в темницу. Шемма сидел напротив, обхватив голову руками и тяжело вздыхая.

— Не успели мы пообедать, — сказал он с сожалением. — А ты говорил, что еда не убежит! Поесть бы сначала, а потом разговаривать с этим чокнутым.

— Когда мы… если мы выйдем отсюда, я присмотрю, чтобы твой рот открывался только для еды, — ответил ему Витри и обещающе добавил. — Клянусь василиском.

Нельзя сказать, что Кеменер и Скампада получали удовольствие от совместной поездки.