|
Наоборот, я готов был биться об заклад, что девушка запомнила меня накрепко и вечером не преминет рассказать семье о наглом воришке. – Как не желаю? – быстро сдал назад я. – Хотел вначале упаковать покупки. Более нелепого объяснения и придумать было нельзя. – А пробить? – помахивая датчиком штрих кода, будто футуристическим бластером, спросила девушка. – А пробить я товар должна? – Ой, извините, что то я совсем задумался… – выдавив кривую улыбку я стал выкладывать продукты на ленту транспортера. Охранник задумчиво посмотрел на меня. Остановил кассиршу, уже подносившую первую банку к датчику: – Погоди, Танька… У вас деньги то есть, молодой человек? Денег у меня не было. Я небрежно достал кредитку: – Карточку принимаете? – Принимаем, – кассирша всмотрелась в карточку. И злорадно улыбнулась: – Только эту не приму. – Почему? – А она не ваша. Смотреть на карточку я даже не стал. Сказал: – Ой. Иванова Наталья? Это жены, у нас от одного банка… – Чужую не приму, – облегченно произнесла кассирша. Зато охранник ехидно улыбнулся: – Вон банкомат стоит. Утром деньги закладывали. Сними, сколько там тебе надо. Под его пристальным взглядом я направился к банкомату. Что сделает охранник, если я брошусь наутек? Вряд ли примется преследовать. Да и в милицию скорее всего не сообщит. Урона магазину я не нанес, а что карточка у меня чужая, так это не его проблемы… Встав к охраннику спиной я всунул карточку в щель банкомата (и впрямь, владелица Ivanova Natalia). Карточка изменилась – чего и стоило ожидать. А вот изменился ли пин код? И не успел ли банк заблокировать карточку покойной? Я медленно набрал на пульте: 7739. Подтвердил код. На экране загорелся запрос суммы. Я с облегчением выбрал пять тысяч. Потом передумал и набрал девять семьсот – почти все, что на карточке оставалось. Банкомат равнодушно зашелестел купюрами, выдавая мне новенькие пятисотки и слегка мятые сотни. Я вернулся к кассе, демонстративно держа деньги в руке. Охранник с явным разочарованием отошел в сторону. Кассирша молча упаковала покупки, я расплатился – и через минуту уже вышел из магазина. Обернулся – кассирша и охранник смотрели мне вслед и о чем то разговаривали. Беда. Куда делась моя вчерашняя неприметность? Ведь я был зрячий в стране слепых. Я был человеком невидимкой, избавленным от проблем с ходьбой нагишом и босиком. А сейчас… Во мне вдруг проснулась робкая надежда. Я сел на лавочке напротив магазина, примостив рядом пакеты с покупками. Достал телефон. Друзьям или родителям? Родителям. Гудок. Другой. Третий. – Да! – послышался в трубке веселый отцовский голос. – Слушаю вас! Я сглотнул вставший в горле ком и сказал: – Это я, Кирилл. |
