|
- То есть? - Я одинок. - А родители? - Слушайте, дружище, вы наверняка уже успели поглядеть в мое досье, нет? Зачем эти вопросы? - Экий вы хмурый. - Я не хмурый, и вообще у меня все в порядке. Просто я не люблю пустых разговоров. А вы со мной беседуете как с агентом, которого готовите к операции. Думаете, беседа - главное? Поговорите полчаса и можете дать гарантию, как человек поведет себя в сложной ситуации? Или на меня поступили сигналы? - Нет, вы явно не в духе, - сказал Диц, перестав на мгновение улыбаться. - Садитесь, я вам покажу документы, которые пригодятся в нашей работе. По тому, как лицо Дица застыло, Штирлиц понял, что его будущий коллега по операции обиделся. <Не надо бы его обижать, - подумал Штирлиц, усаживаясь в кресло около окна. Он положил папку с документами на подоконник и начал разбирать бумаги, пожелтевшие от времени. - Зря я так. Мне с ним работать. Я иногда начинаю думать о них как о коллегах, забывая, что каждый из них - мой враг. Но, видимо, именно это и спасало меня до сих пор. Если бы я постоянно относился к ним как к врагам, я бы наверняка провалился. А я должен быть подобен бегуну на короткую дистанцию: месяцы тренировок и двенадцать секунд рекорда. Впрочем, видимо, эта моя манера быть самим собой в конечном-то счете импонирует им: дворняжки испытывают почтение к породистым. Только у нас дома дворняжки задирают борзых и бьются с ними насмерть, но это ведь дома>. - Когда выезжаем, дружище? - спросил Штирлиц. - Вылет сегодня ночью. - Вы меня потом проинструктируйте пошире, - попросил Штирлиц, - вы ведь, наверное, уже несколько дней сидите в материалах. А то не напортить бы мне чего ненароком. Он подставился Дицу и сразу понял, что подставился он точно - Диц снова заулыбался, но теперь не механически, не так, как их учили в школе гестапо: <постоянная улыбка свидетельствует о вашей силе и уверенности в успехе, и смена улыбки на тяжелое молчание в равной мере сильно воздействует и на врага, и на того человека, которого вы хотите обратить в друга рейха>. - Конечно, Штирлиц. Я с удовольствием расскажу вам кое-что. - Ну и спасибо. Штирлиц снова начал перебирать бумажки, не вчитываясь поначалу в текст, - он с о б и р а л с я перед каждой новой операцией, как спортсмен собирается в день соревнований, - не зря он подумал о спринтере, когда разбирал свою ошибку с Дицем. Штирлиц подстраховал эту свою манеру ворчливой грубоватости давним разговором с Шелленбергом, когда вернулся из Испании, где в течение года работал в резидентуре СС в Бургосе, при штабе Франко. |
