— Мисс Аддьерли? — рядом переминался с ноги на ногу Крам. — Разрьешите на тур вальса?

— Извините, мистер Крам, я отдыхаю, — ответила та.

— Тогда, быть может, следующий таньец?..

— Прошу прощения, мистер Крам, я возражаю, — произнес Драко каким-то незнакомым холодным тоном. Кэтрин показалось, будто она услышала Малфоя-старшего.

— Ви? — приподнял тот тяжелые брови.

— Я, — прищурился в ответ Малфой. — Это, видите ли, моя дама.

— Ваша! Ха! Да ви есть… Как это?.. Маленький собачка!

— Малфой, он, кажись, обозвал тебя щенком, — появился откуда-то Томас. — Или сосунком.

— Я думаю, мистер Крам просто плохо знает наш язык, — совершенно спокойно ответил Драко, — поэтому перепутал слова. Полагаю, он вовсе не хотел нанести мне несмываемое оскорбление, не так ли?

Тот мрачно засопел, но кивнул. Нарываться на скандал в чужой стране ему было никак нельзя.

— Я плохо знать английский, — подтвердил Крам с еще более жутким акцентом, чем обычно. — Я извиняйт.

— Я вас прощаю, — великосветски произнес Малфой. — Однако языки следует изучать прилежнее, чтобы не угодить в неловкое положение. Далеко не все так великодушны, как я. Кстати, мистер Крам, мисс Грейнджер вас уже заждалась!

— Гм… — насупился тот, глядя на Кэтрин. Та демонстративно прислонилась щекой к плечу Драко и выставила напоказ кольцо.

— Я не дозволяю моей невесте танцевать с вами, — совершено серьезно сказал тот. — С моими друзьями — сколько угодно, я знаю их и доверяю им, но с вами, увы, не имею чести быть близко знакомым. Прошу извинить. Идем, Кэтрин.

— Когда Малфой хочет, — изрек Томас, плюхнувшись на освободившееся место, — он может быть оч-чень убедительным. Пошли плясать, Лаванда! А то что ты сидишь тут одна, красивая такая? Вон, даже Лонгботтом, и тот веселится! До упаду, — добавил он, когда Невилл с присущей ему грациозностью наступил Луне на подол и едва не пропахал носом пол.

— Ну, идем! — подала та руку. — Заодно найдем Симуса, я ему ума вложу… Взял и пропал, хоть спросил бы, как я себя чувствую!

4.6. Ничего хорошего

— Ну вот, я думал, Хагрида все же спровадят с этой должности, — бурчал Драко, идя на урок. — Граббли-Дерг — вполне достойная дама, во всяком случае, выгуливать соплохвостов она нам не предлагала!

— Она ведь не преподает постоянно, — пожала плечами Кэтрин. — Но да, ты прав, с ней было намного спокойнее. По крайней мере, не приходилось опасаться, что тебе вот-вот откусят что-нибудь ценное… Интересно, что у нас сегодня?

— Боюсь, как обычно: нечто агрессивное, кусачее и вонючее, он имеет пристрастие именно к таким тварям! — фыркнул Малфой.

После бала что-то изменилось. Не сильно, но все же, будто — пришло ему на ум странное сравнение — прежде кто-то заметывал ткань на живую нитку, начерно, с прорехами, а теперь принялся сшивать уже по-настоящему. Может, причиной тому было то, что Аддерли теперь носила его кольцо, не думая скрываться, и половина Хогвартса то порывалась протереть глаза, то шушукалась по углам. Говорили, кто-то рыдал по ночам в подушку, потому что виды на Малфоя-младшего имели очень и очень многие, а он взял да и обручился с грязнокровкой, и отец его за это даже не отругал! О том, что Кэтрин не магглорожденная, не знал почти никто, кроме слизеринцев, и хвала Мерлину…

И еще почему-то постоянно болело в груди, словно там засел тупой ржавый гвоздь, да не просто засел, а медленно проворачивается, и проходило это только в Берлоге, где не было посторонних глаз.