— Каком еще сеновале? — опомнился Драко.

— Обыкновенном, летом покажу… Правда, мама говорит, там колко и мыши попадаются, это еще хуже, чем на песчаном пляже, где риск травматизма большой, сам понимаешь…

— О Мерлин великий! — Он сел. — Я уже говорил, что у тебя есть редчайшая способность всё портить? Помолвку испохабила, первый поцелуй тоже, первую ночь вообще в фарс превратила! Кто тебя просил флотские анекдоты травить в самый неподходящий момент?!

— А ты что, хотел, чтобы все было медленно и печально? Или как там… пафосно? — фыркнула Аддерли. — Нет, это не по мне… Кстати, я ошибаюсь, или комната твоих родителей аккурат под этой?

Драко пошел красными пятнами, представив, что те могли услышать. Скрип кровати — еще куда ни шло, но вот некоторые реплики и неудержимый хохот…

— Жизнь ты мне тоже испортила, — заключил он.

— Ну, ведь это не я к тебе за утешением пришла, — пожала плечами Кэтрин и погладила его по спине. — Не дуйся. На Тревора ты уже не похож, конечно, но физиономия все равно делается на редкость противной!

— Я тебе за это отомщу, — сказал Драко серьезно.

— Кто ж тебе не дает? Приступай! Только… гм… дай, я хоть заглушающие чары поставлю!..

… — Интересно, — произнесла Вивьен за завтраком, который делила с одной лишь Нарциссой (Люциус предпочел отлежаться). — Эти двое вообще намерены сегодня спускаться или нет?

— Подозреваю, что не намерены, — вздохнула та. — Домовики говорят, они потребовали завтрак, но выходить не желают.

— Узнаю себя в их годы… Что ты краснеешь?

— Я тоже… узнаю, — невольно улыбнулась Нарцисса. — Муж был старше тебя, верно?

— Почти на десять лет. У вас-то с Люциусом разница намного меньше, да вы и не магглы… А Джереми вообще тюрьма светила за наши похождения, я же несовершеннолетней была! — с удовлетворением припомнила Вивьен. — Но что ему! Едва в увольнение — шасть к нам на ферму, мои уж привыкли, даже отец прекратил за ним с лопатой бегать и меня на чердаке запирать, я все равно удирала… вернее, меня младший брат выпускал, большой был дока по части замков, сидит сейчас за кражу со взломом. Ну вот, еле-еле дождались, пока мне восемнадцать стукнуло, тогда уже с согласия родителей можно было пожениться. Так-то у магглов только с двадцати одного разрешают, — пояснила она.

— Может, это и верно, — вздохнула Нацисса. — У нас совершеннолетие наступает в семнадцать, сама понимаешь, сколько ума можно к этому возрасту нагулять!

— Да уж… Нашим вот только рано взрослеть пришлось. Но отец говорил, во время войны это всегда так, иной пятнадцатилетний сорокалетнему фору даст.

— Даст Мерлин, по-настоящему им воевать не придется…

— Если придется, я противнику Кэтрин не позавидую, — фыркнула Вивьен. — Гм… Я только об одном беспокоюсь: не забыли ли они, откуда дети берутся? А то мы рискуем оказаться очень молодыми бабушками!

— Вряд ли. Люциус, помню, смеялся до слез, пересказывая, как твоя дочь застращала Драко возможными последствиями. Да и сам он предупрежден. И потом, Вивьен, мы все-таки волшебники. И зелья есть, и многое другое… — Нарцисса невесело улыбнулась. — Не всегда, правда, помогает. И вообще, по мне так уж лучше стать молодой бабушкой, чем вообще ею не стать!

— Твоя правда.