Когда Амариллис вскрикнула и в экстазе задрожала в его руках, Лукас решил, что он снова потеряет фокус, но, к его удивлению, этого не произошло. Фокусная связь оставалась четкой и устойчивой. Несфокусированный талант прошел через кристалл и направленным лучом разлился в плоскости подсознания. Сила и страсть слились воедино.

Прошло много времени, Амариллис почувствовала, как Лукас осторожно высвобождается из ее объятий. Она открыла глаза: он сидел на краю дивана.

– Куда ты, Лукас?

– Посмотрю камин. Не беспокойся, сейчас вернусь.

– Жду. – Она легла на бок, выпрямилась и стала наблюдать, как Лукас шел через комнату к камину.

Он был просто великолепен: рослый, крепкий, с атлетической фигурой. Отблески огня подчеркивали мускулистость его сильного тела, один вид которого вызывал в ней дрожь возбуждения.

Она ощутила в своем сознании энергетический всплеск и молча ответила на призыв. Лукас подложил в камин новую порцию «студня». Их разделяло пространство комнаты, но незримые нити энергетических волн помогали сохранить близость на уровне подсознания.

Огонь разгорелся, Лукас выпрямился, но не вернулся к Амариллис, а остался стоять, глядя на пламя, опираясь рукой о камин.

– Ты загрустил, – нарушила молчание Амариллис. В отсветах пламени черты его лица казались еще резче и суровее, чем обычно.

– Ты же знаешь, все не так просто.

– Знаю, – откликнулась она и продолжала, словно прочитав его мысли: – Если ты согласишься поехать в Лоу Белли на день рождения тети, мы могли бы вместе сказать обо всем моей семье.

Лукас медленно повернулся к ней лицом. Он стоял спиной к огню, и это не позволяло ей видеть выражение его лица.

– А если твои тетя и дядя откажутся дать согласие на наш брак, что будет тогда?

– Я все равно стану твоей женой. Со временем они примирятся с этим, ведь все меня любят. Их единственное желание, чтобы я была счастлива.

– А ты будешь счастлива со мной?

– Не представляю, что смогу стать счастливой с кем либо другим, – просто ответила Амариллис.

– Мы будем ссориться.

– Время от времени этого не удается избежать даже парам, соединившимся по рекомендации агентства.

– Скорее всего, ты иногда станешь напоминать мне о добродетелях Основателей, а я буду говорить, что ты слишком правильная, капризная и разборчивая.

Амариллис улыбнулась.

– А ты вспомнишь, что я тебя выбрала.

– Точно. – Лукас подошел к ней, голос его звучал немного хрипло. – Тогда я вспомню, что ты выбрала меня.

Он опустился на диван, сжимая ее в объятиях. В глазах его плясали отсветы горевшего в камине огня. Лукас наклонился и приник к ее губам.

– Невероятно, – присвистнула Клементина, складывая газету. – Кто бы мог подумать: сенатор Мэдисон Шеффилд, олицетворение добродетелей Основателей, и вдруг – объект шантажа и убийца. Мы едва не потеряли тебя, Амариллис. Это так ужасно.

– Теперь вы мне это говорите, – сказала Амариллис, наливая себе коф ти. – Я пыталась объяснить, что Шеффилд вел себя неэтично и, скорее всего, нечестно, но никто и слушать меня не хотел.

– Знаю, знаю, – сделала протестующий жест Клементина. – Амариллис, тебе разве никто не говорил, что никому не нравится человек, любящий повторять: я же вам об этом говорил.

– Уж это точно, – поддержал Клементину Байрон. – Такие люди действуют всем на нервы.

– Ладно ладно, советую с этим смириться, – мягко улыбнулась Амариллис. – Я собираюсь повторять эти слова неоднократно. Скажу больше, когда полиция снова займется расследованием обстоятельств гибели профессора Ландрета, она установит, что и он был убит.