– Шеффилдом? – Брови Клементины поползли вверх.

– Кем же еще? – в свою очередь удивилась Амариллис. – Скорее всего, он узнал, что профессор собрал на него досье. Сенатор не мог рисковать и допустить, чтобы Ландрет предал гласности компрометирующие его материалы.

– Удастся ли им это доказать? – задумчиво проговорила Клементина.

– Даже если они не смогут установить причастность Шеффилда к гибели профессора, его привлекут по обвинению в убийстве стриптизерши, – заметил Байрон.

– Не стоит уж очень на это рассчитывать, – сухо возразила Клементина. – Ведь он же не кто нибудь, а сенатор, к тому же все отрицает. Постарайтесь припомнить, когда это политик высокого ранга оказывался за решеткой.

– Так или иначе, – вступила Амариллис, – но справедливость восторжествует. Да, как раз вспомнила, мне нужно позвонить Ирен Данли. Ей будет интересно услышать подробности вчерашнего происшествия. Она единственная, кто поддержал меня, когда я занялась расследованием.

– Можно взглянуть? – Байрон перегнулся через стол и выхватил из рук Клементины газету. Он не без гордости принялся изучать заголовки. – Вот это да, синергия торжествует. Какой интересный и неожиданный снимок, а, Амариллис?

– Серьезно? – Амариллис встала, обогнула стол и взглянула на фотографию. В первый момент она даже не поняла, где она была сделана, не говоря уже о том, что не смогла узнать на ней себя. Затем краска бросилась ей в лицо. – Боже мой, надеюсь, моя семья этого не увидит.

Без сомнения, снимал кто то из публики в клубе «Син Сити». «Значит, один из посетителей, несмотря на запрет, пронес в зал фотоаппарат», – мрачно подумала Амариллис. На фотографии она стояла посреди сцены, простирая вперед руки в отчаянной попытке привлечь к себе внимание.

– Выглядит так, будто ты всем дирижируешь, – высказала свое мнение Клементина, перегибаясь через стол.

– Сцена очень нескромная. Хотелось бы знать, перепечатает ли это фото «Лоу Белли джорнэл», – чуть слышно проговорила Амариллис.

Действительно, могло показаться, что она руководит действиями одетых в весьма вызывающие костюмы артистов эротического шоу. Она находилась как раз между ними. Интимные места актеров едва прикрывали крохотные кусочки кожи и полоски блестящей ткани. Ко всему еще газета «Нью Сиэтл тайме» считалась семейным изданием.

На заднем плане на полу можно было различить Лукаса и Шеффилда, они как будто держали друг друга в объятиях.

– Отличная реклама для нашего агентства – телефон будет трезвонить с утра до вечера. Все таланты в городе захотят работать с Амариллис.

– Не выйдет, – заметила она, – по крайней мере, в ближайшие два дня. Как вы помните, Клементина распорядилась, чтобы я сегодня не принимала заказы. Кроме того, меня не будет завтра в городе и почти весь день послезавтра.

– Да, конечно. – Байрон сдвинул брови и попытался обрисовать грядущие выходные Амариллис. – Ты собираешься на день рождения к своей тете, верно? Но готов поспорить, что родных здорово взволнуют твои приключения в большом городе.

– Это еще что по сравнению с тем, как они удивятся, когда я сообщу им, что выхожу замуж, – проговорила Амариллис.

– Тебе уже подобрали пару? – живо заинтересовался Байрон.

– Вряд ли, – задумчиво проговорила Клементина. – Слишком мало времени прошло, чтобы они успели составить список кандидатов. Что то ты задумала, Амариллис.

Амариллис собралась с духом. Это было всего лишь начало, дальше пойдет еще хуже, а уж потом постепенно все уладится. Никто не одобрял браков в обход агентства.

– Я выхожу замуж за Лукаса Трента.

– За Трента? – удивилась Клементина.