– Мне жаль, что ты оказался втянутым в эту историю.

– А уж как я сожалею об этом! – искренне воскликнул Остерли. – На кой черт тебе понадобилось ввязываться в расследование смерти Ландрета?

– Я поступила так, как посчитала верным. Мне надо было найти ответы на возникшие вопросы.

– Только тебе одной это понадобилось. Ландрет был противным, назойливым старикашкой, сующим нос в чужие дела. Никто его не любил.

– Он нравился мне и его секретарше Ирен Данли.

– Должен заметить, что на всей планете никого, кроме вас двоих, судьба старого зануды больше не волновала.

– Гифорд, ведь человек погиб при невыясненных обстоятельствах. Прошлой ночью была убита женщина. Ты же не можешь оставаться равнодушным, даже если огласка отрицательно скажется на делах.

– Чтобы заниматься подобными вопросами, существует полиция, и мы ей за это платим. Это их работа, но никак не чересчур любопытных концентраторов, считающих своим долгом лично следить за соблюдением на Сент Хеленс порядка и справедливости.

– Если ты пришел сюда, чтобы спорить со мной об этических принципах, – с сожалением вздохнула Амариллис, – боюсь, что ты напрасно потратил время.

– Я пришел не за этим. – Гифорд поднялся и нервно заходил по комнате. – Я собирался попросить тебя об одолжении.

– В каком смысле?

– Я в общих чертах охарактеризовал полиции наши взаимоотношения с Шеффилдом. Я сказал, что предоставлял ему специалистов, кроме того, сообщил, что не видел никакого риска для моих служащих, поскольку они все концентраторы полного спектра, хотя сенатор и не предъявил аттестационного свидетельства. Откуда мне было догадаться, что он начнет их «пережигать».

– В самом деле, откуда?

– Суть не в этом, черт возьми. Полицию мало интересует, соответствовали ли концентраторы таланту Шеффилда. «Пережигание» не относится к разряду преступлений.

– Но для нас – ощущение не из приятных.

– Но это только временные неприятности, – возразил Гифорд. – И никто точно не может определить, какую энергию фокусировал Шеффилд. Даже работавшие с ним концентраторы затрудняются квалифицировать его талант. Свойства личности не считаются парапсихологическими способностями.

– Не знаю, не знаю, – задумчиво произнесла Амариллис, – но вспомни, профессор Ландрет выдвигал теорию, что сильные свойства личности являются проявлениями этого вида энергии.

– Прошу, пожалуйста, не упоминай при мне имя Ландрета, – сделал протестующий жест Гифорд. – Все дело в том, что в этом деле я всего лишь невинная жертва.

– Так уж и невинная?

– Именно невинная, более того, как добропорядочный гражданин, я старался помочь кандидату движения «Нравственные ценности Основателей». Человеку, которого могли избрать губернатором. Сенатор Шеффилд отказался пройти тестирование, исходя из своих убеждений. Он сказал мне, что его талант находится в пределах девятого уровня, почему я должен был ставить его слова под сомнение?

– Гифорд, мне представляется бессмысленным продолжать разговор. Тебе лучше уйти. У меня много работы, думаю, что и у тебя тоже.

– Подожди, я еще не все сказал. – Гифорд нервно поправил свою красную бабочку. – Амариллис, буду с тобой откровенен. Клянусь, сегодня утром я рассказал полиции всю правду. Я предоставлял Шеффилду квалифицированных специалистов. Этим наши деловые отношения заканчивались. Я прошу тебя, как друга и в прошлом коллегу, не затягивай меня глубже в эту историю.

Амариллис снова почувствовала угрызения совести, в некоторой степени он оказался замешанным в это дело по ее вине.

– Я и не думала ни о чем подобном.

Гифорд порывисто повернулся, в глазах его зажглась надежда.