– Вы назвали его Джонни? – Амариллис нервно кашлянула.

– Конечно, что еще? – Вивьен вздохнула. – Я очень огорчилась, когда услышала о несчастном случае. Бедняга Джонни, он был слишком скованный, но настоящий джентльмен. И всегда сразу расплачивался.

Брови Амариллис удивленно поползли вверх.

– За что же он платил?

– Конечно же за то, что смотрел, как я танцевала. Частные выступления. Джонни никогда не сидел с остальной публикой. Думаю, он стеснялся. Ему хотелось, чтобы я танцевала только для него одного. – Вивьен хихикнула. – Он говорил, что не нуждается в Йорке и Иоланте, чтобы возбудиться.

– Вот как. – Амариллис посмотрела на Лукаса, в ее глазах читалось смущение и беспокойство.

– А с чего это вы теперь заинтересовались Джонни, когда его уже нет на свете? – спросила Вивьен.

– Кое кто намекнул мне, что вы можете рассказать мне о нем, – осторожно заметила Амариллис.

– Что же, например?

– Мне сказали, что вы знаете о нем правду. Я подумала, может быть, вам известно что то и о его смерти?

– О смерти Джонни? – На лице Вивьен явственно отразились испуг и тревога. – Если вы задумали втянуть меня в это дело, напрасно стараетесь. Убирайтесь отсюда, пока я не позвала Тайтуса.

– Не стоит спешить, – произнес Лукас, вспомнив о гиганте, сторожившем вход. – Мы совсем не думаем, что вы имеете отношение к гибели Ландрета. Нам прекрасно известно, что произошел несчастный случай.

– Да, в газетах так и писали. – Вивьен смотрела то на Лукаса, то на Амариллис. – Он свалился с обрыва или что то в этом роде, верно?

– Точно, – подтвердил Трент, бросая на Амариллис предостерегающий взгляд.

Та облизнула губы, в явном затруднении, как поступить дальше.

– Когда вы в последний раз видели профессора Ландрета?

– За день до его смерти. – Вивьен пожала плечами. – Он пришел сюда вечером, как обычно.

– Не обижайтесь, пожалуйста, – сказала Амариллис, – но трудно представить, что у профессора Ландрета были постоянные встречи с вами.

– А вот представьте себе. Два года подряд я танцевала для Джонни раз в неделю. Он был всегда точен, как часы.

– А не был ли Джонни, я хотела сказать, профессор Ландрет, взволнован или расстроен в тот последний вечер?

– Что вы имеете в виду? – Вивьен все еще смотрела настороженно.

– Не знаю, как точнее выразиться, – попыталась объяснить Амариллис, – скажем, не показалось ли вам, что он не такой, как всегда, задумчивый или расстроенный?

– Так вы из страховой компании, верно? – обрадовалась Вивьен своей догадке. – Вот в чем дело. Готова поспорить, вы хотите отвертеться и не платить страховку. На меня можете не рассчитывать.

– Я не работаю в страховой компании, – поспешила успокоить ее Амариллис. – Мне хочется получить для себя ответы на некоторые важные вопросы, вот и все. Профессор Ландрет был одним из моих друзей.

– Неужели? – Вивьен потянулась за гребнем.

– Он был моим наставником в университете.

– Кажется, Джонни действительно выглядел более скованным, чем всегда. – Тон Вивьен заметно смягчился. – Но по нему было трудно судить, он постоянно находился в каком то напряжении и до конца не расслаблялся. Теперь я припоминаю, что последние месяцы его что то постоянно беспокоило.

– И что же его все таки волновало?

Вивьен бросила вопросительный взгляд на Лукаса, подпиравшего стену. Он стоически достал бумажник, и еще несколько банкнот перекочевали к Вивьен. Она одарила его лучезарной улыбкой и с доверительным видом обернулась к Амариллис.