Я нахожусь на крайних точках шкалы фенотипической изменчивости. Там, где биологическая наука теряет (утрачивает) определенность.

Я прекрасен. О! Чем не Аполлон?

— Ты должен исчезнуть, Рикки? Эй, парни — эй, парни, э, это не о’кей. Сделай, чтобы вместо тебя исчез кто-нибудь другой.

Верно, верно, отлично.

Там видно будет. И-хи-хи.

Ишь ты!

— Неужели ты не понимаешь, Бетти? Во-первых, нельзя избежать участи, предсказанной компьютером. Во-вторых, конец, который меня ждет, будет грандиозным концом.

Под аккомпанемент лязгающих копий и звенящих мечей — Водан Майн Кампф Тивас: кто-кто, а я не собираюсь уподобляться крысе, тонущей в мусоре.

Наконец-то я замечаю на ее лице выражение мужественного смирения.

Она ведет себя в точности так, как я ожидал.

Как истинная женщина из народа — о да! Народа этой великой Страны. Ей на пользу посещение районного женского клуба.

— Тогда о’кей. Раз ты должен и хочешь уйти. Эй, парни — эй, парни.

— Будь уверена! Чуешь, как здорово, Бетти? Я разговариваю, как ты. Правда, что со временем муж и жена становятся похожими. Муж и жена — одна сатана.

Э, если бы бедная Бетти была на меня похожа!..

Она вытирает руки об одежду.

О балахон.

— Эй, парни — эй, парни. О’кей, Рикки, а твое исчезновение не связано с теми неизвестными, которые сюда приехали?

Как вам кажется, эээ, это интуиция или подозрение?

Смотря что ей известно.

Лучше ответить вопросом.

— Ты их видела?

— Будь уверен. Несколько раз. По-моему, они живут в дальних комнатах.

— Никто не знает, сколько комнат в этом дворце. Наверняка ты видела тени.

— Эй, парни — эй, парни. Эй, тени?

— Существа, которые не укладываются в твои двести слов. Они живут в древних замках, в Дании. Короче говоря, они есть и их нет. Не знаю, как тебе объяснить.

— А ты попробуй.

— Ух!

— Ох! — задумчиво вздыхает она.

— Эх!

— Ах! Будь уверен, я не могу себе представить того, кого нет. Эй, парни — эй, парни — эй, парни. По одежде те, которых, я видела, наверняка европейцы.

Нет-нет, друзья, это все что ей известно.

Но это и так слишком много. Э-ге-ге.

— Понял. Ты видела посетителей картинной галереи. Нашла о ком говорить!

Где-то здесь есть темные комнаты, в которых на стенах висят такие штуки.

Картины.

Как говорят, искусство.

Старье. Когда-то я их видел.

«Джоконда».

«Герника».

«Весна».

«Завтрак на траве».

Не знаю, что еще.

О! Огромные фотографии (гигантографии).

Диапозитивы, что ли.

Смотреть их никто не ходит, а если бы кому — у! — и взбрело в голову пойти, так он вряд ли бы там выключатель нашел. Да и света частенько нет. Нет, и все.

А без света они не существуют, эти вещи, и-хи-хи.

Ах!

Друзья, мне некогда, я спешу. У, колесо, которое я запустил, уже не остановить.

Оно катится вниз. С моими ногами, и-и-и, его не догнать. Ни в жизнь!

А я и не собираюсь.

Нет.

— Эй, парни — эй парни.

— Баста, ты ничего и никого не видела, Бетти. Жребий будет брошек сегодня. Пометь этот день в своем дневнике.

Дневнике? Мысленном.

Я переношу — у! — тяжесть тела на здоровую (правую?) ногу, собираясь идти. И-и-и, ать-два, ать-два.

— А что написано в записке?

— Пусть она будет у тебя.