— Ура.

Он шлет ей воздушный поцелуй.

Последний поцелуй. Э-хе-хе.

Трогательно. А?

19

У выхода со двора — ах! — я расстаюсь с Анной.

Она собралась за покупками.

Я бегу (ковыляю, ползу, лечу) в свою каморку. Ух!

Боюсь пропустить сцену встречи.

Эней дал мне время включить телекамеру, нацеленную во двор.

Камера — на инфракрасных лучах.

Поэтому ей нипочем дым. Пар, туман, газ.

О! А!

Э! Эней обращается к страже:

— Можете идти. Со мной охрана не нужна.

Стражники — у! — улетучиваются. Как ветром сдуло.

Георг замечает (угадывает в дыму) товарища по оружию.

— Йес, молодец, полковник, что пришел меня навестить. Как там наша армия?

— Солдаты вернулись на работу, раз такое дело.

— На производство, ясно. Мне их здорово не хватает. Ну и задали мы жару этим дуракам европейцам! Разрази меня гром, кампания прошла отменно. Знаешь, что я тебе скажу, полковник? Думаю, нам не помешает небольшая военная прогулка в Китай. Это где-то по соседству с бывшей Японией. Тебе не кажется, что эти желтомордые чересчур уверенно держатся? Несколько бомбочек P — и мы приструним и китайцев, если они только еще есть. У меня руки чешутся, пальцы так и просятся к пусковым кнопкам ракетных установок. С тобой этого не бывает? Как по-твоему, Китай начинается сразу за Европой — или между ними есть какое-нибудь чертово море? Йес, ты бы проверил, полковник. Может, китайцам нужен король. Вот бы здорово! По моим подсчетам, десяток наших бомб, не больше, сделает их голодранцами. В полном смысле слова. Будут срам прикрывать руками. И-хи-хи. О-хо-хо.

Ого!

Ага, у, ага!

Эней щелкает каблуками.

Георг делает то же самое. По-уставному. У, устав!

— Э! — говорит Эней («Георг, аббат Гаррисбергский!»).

— А? («Йес, это ты мне?»)

— У! («Сожалею. Время вышло».)

— Ну! («Я рад, разрази меня гром!»)

— О! («Прощай, командир, раз такое дело».)

Георг поворачивается спиной к древнему мусоросборнику. Эге.

Энею достаточно слегка его подтолкнуть.

Георг зарывается в мусор.

У! Не успев опомниться.

О! Даже не охнув.

Эх! Эхехе!

Еще одним меньше.

Люди! В данный момент я не могу вспомнить, что меня заставило, шантажируя и улещая Энея, (у!) убрать моего брата.

Представлял ли он серьезную опасность для моих планов?

Нисколечко. Потому-то отец и поручил ему командование армией. И никогда бы не сделал его кардиналом.

И все же мне казалось, причина у меня была. Притом серьезная.

Я вижу во дворе разноцветные мантии.

Вот и кардиналы.

Подходят к Энею.

Очки кардинала Марка тут же запотели (от дыма).

Полковник Эней уже здесь. Так сказать, заблаговременно. Военная дисциплина!

Сигара у Матфея погасла, конец ее смотрит в землю.

— О’кей, можем начинать. Поторопимся.

Лука подстриг бородку. Теперь она у него все равно как нарисованная.

— Ты готов дать показания, полковник?

— Готов, великий инквизитор.

Марк снял очки.

— Так сказать, за или против обвиняемого?

Матфей, как я и ожидал, сдвигает шляпу (недовольным движением). Интересно, что она у него не пачкается — всегда белая.

— Опять двадцать пять. Этот вопрос должен задавать я. Защитник культа.

— А я государственный секретарь, так сказать, — парирует Марк.

Матфей не собирается тратить время на препирательства.