Э-эх!

Э-хе-хе.

И-хи-хи.

Излишне, я думаю, вам сообщать, что эту записку написал я.

Печатными буквами.

Коряво.

Я положил ее на стол генералу Ахиллу (толстяка не было, он уехал за город, на смотр). А полковнику Энею велел взять записку — у! — и передать мне.

Ах-а-ха-ха-ха-ха-ха!

Ох!

Хотите знать, что я там написал? «ЭНБИ СГИФАНДЖ О УХ. ТЫЕМУРЕИЧВ ГРОГСЦВАЙ АХАХАХАХАХАХ. А.».

Для любви нет лингвистических барьеров.

18

Если река течет вспять, мельница работает наоборот.

Из муки — и-хи-хи — получается зерно.

По этому принципу — у! — я и собираюсь действовать.

Ковыляю во двор.

Кажется, что двор заполнен туманом.

На самом деле это дым заводов и фабрик. В нем тонет все, и только если лечь на землю, можно иногда что-то увидеть. Да и то когда ветер.

В середине двора не столько видна, сколько угадывается коническая гора — гигантская свалка (помойка).

Во двор выходят окна тюремных камер, занимающих первый этаж.

Камеры всегда пустуют.

Заключенных нет благодаря оперативности нашего правосудия. Процессы проходят быстро. Приговоры сразу — ух! — приводятся в исполнение.

Осужденных (и-их!) сталкивают в помойку во дворе. Это древнейшая помойка великой Страны, исторический памятник, восходящий к папе Адаму — у, теперь я знаю.

Но процессы у нас, как известно, редкость.

При честном законе граждане ведут себя безупречно.

Поняли, что я оставил скуку за плечами (и-хи-хи), за горбом?

Скрипит дверь. Открывается.

Это идет мой брат Георг.

Мой несчастный брат.

С ним жена (ах!), удивительная Анна.

Однажды — я вам еще не говорил — Анну избрали королевой красоты.

Мисс.

Мисс великая Страна (Блюз Кантри Рок).

Ее невозможно не любить, я вам говорил — о, — она образец, идеал для наших женщин. А наши женщины — самая здоровая, самая серьезная часть великой Страны, плоть от плоти лучшей нации в мире.

Потому я и хочу — у! — Анну.

Она будет моя.

Вот вы, друзья. Что вы делаете, когда становитесь важными шишками? Когда получаете высокий пост?

Заводите новую женщину.

Соответствующую вашему — у! — положению, представительную, такую, с которой не стыдно показаться на людях.

Как Анна.

В моем же случае — сама Анна. Ах!

Ага.

Анна пришла навестить (проведать) муженька.

Свидание происходит под охраной.

Георг не сразу замечает меня в дыму.

— Разрази меня гром, брат, ты еще живой?

Я отвожу Анну в сторонку.

— Готовь подвенечное платье. Черное.

Она невозмутима. Как всегда, никаких эмоций.

— Черт.

Прелесть. Подхожу, хромая, к Георгу.

— Не бойся, Георг, следствие — чистая формальность.

— В тюрьме не так уж плохо, разрази меня, гром, разрази!

— Куколка! Лапочка!

Мой брат чудесно выглядит. У! У него прекрасный цвет лица.

Выныриваю у него за спиной.

— Я произнесу впечатляющую речь на суде. В твою защиту.

— Йес, вроде той, после которой меня посадили. — Георг радостно хихикает. — Разрази меня гром, если это была плохая речь. Верно я говорю, жена?

— Ну.

— Про то, что я стану королем. Вот здорово! Знаешь, Ричард, а я тебе скажу: не такой уж ты урод. Правда, Анна?

— Ну.

— Увидишь, Георг, как только тебя освободят, наш отец сделает тебя кардиналом.