Он сунулся в машину – не так-то просто, пришлось лезть через заднюю дверь. Мелинда оглядела его с головы до ног и сказала:

– Поправляешься. Точно.

– Надо отсюда убираться.

– Я ждала, когда ты это скажешь. Ладно, попробуй уломать Иди.

Он завел двигатель, дивясь толщине своих пальцев. Они не чувствовали ни ключей, ни баранки.

– Только не вздумай сказать, что бросаешь ее. Слышишь, пончик?

– Да, – ответил он. – Мы ее заберем.

– И Рэя с Дэйвом. Угу?

Он кивнул.

Пока они ехали назад, наступила ночь. Рэй и Дэйв сидели перед телевизором. Иди тоже. Когда Эверетт шумно проник в гостиную, они повернули головы, но ничего не сказали.

Он обессиленно расплылся в кресле. Иди тихо прошла в кухню и вернулась с пивом, он выпил и погрузился в раздумья, а всех остальных поглотила телепепедача.

Эверетт ждал, когда закончится вечер. Когда мальчиков уложат спать. Но вечер, казалось, растянулся в вечность. Все молчали. И не подходили к нему. Огибали его кресло, точно мину-рогатку. Ему вспомнилось, как Вэнс описывал опухоли, что росли в лос-анджелесских домах.

Наконец Рэй и Дэйв уснули, Мелинда ушла в свою комнату. Упорно молчавшая Иди кивнула и показала на дверь спальни. Он вошел туда вслед за ней, она затворила дверь, забралась на кровать и уселась на подушку.

– Прошу. – Она похлопала ручонкой по соседней подушке. – Не угодно ли присесть?

Он подошел и, стараясь не дотронуться до Иди, мрачно развалился на кровати. Что могло быть абсурднее соприкосновения таких тел? Но она, видимо, так не считала. Она потянулась к его руке. При всем несходстве в телосложении их объединяло уродство. И казалось, он сумеет это пережить. Сумеет забыть.

– Хаос, прости, что я капризничала. Просто ошалела от твоего возвращения.

– Ничего. Просто я… Просто я не знаю, что делать. Я ведь только ради тебя вернулся.

– Это хорошо, – тихо произнесла она.

– Но тут черт-те что… По-моему, здесь, в Вакавилле, я не смогу остаться. И тебя увезти хочу.

– Куда? – Похоже, она снова испугалась.

– Не знаю. Но здесь нехорошо.

– Ты всегда так говоришь, а я даже не понимаю, что ты имеешь в виду.

– Иди… – Он помолчал и начал снова:

– Иди, если уедешь, то все станет на свои места. Здесь, под этими выродками, тебе вовек не разобраться, что к чему. Но все будет хорошо, если выберешься. Ты мне веришь?

Она кивнула.

– Ты… Ты хочешь быть со мной? Не с Йаном, а со мной?

– Да, – сказала она.

– Ты уверена?

– Уверена. Я не хочу быть с Йаном. Эверетт почувствовал, как в его ладони дрожит его рука.

– Почему?

– Я тебе не сказала… Когда я с Йаном… Не знаю, как он это делает, но у меня изменяется тело. Я больше не маленькая. Я другая, красивая. Но только пока мы… вместе. Понимаешь?

– Да.

По ее щеке сбежала слезинка:

– А я не понимаю. Но он всякий раз добивается, чтобы я… хотела этого. Хотела это испытать. И я его ненавижу, но одновременно…

– Не надо объяснять. Она всхлипнула.

– Но если ты решишься уехать, Рэй и Дэйв больше никогда не увидят отца, – сказал он.

– Да какой из Джеральда отец? Он даже не заметит. Мальчики куда сильнее расстроятся, если Мелинда уйдет.