Августа сначала замешкалась.

— Ваша вера есть спасительная сила, — повторил Амон-Ра, — дайте мне руку.

Она покорно протянула руку и осторожно сошла с ложа.

— А теперь достаньте из сундука ваше белое шелковое платье и нарядитесь в него. Она опять покорно выполнила просьбу Амон-Ра.

— Посмотрите на себя в зеркало.

Августа нашла давно упрятанное зеркало и взглянула в него.

На лице ее сразу отразилось удивленное счастье. Глаза наполнились слезами радости.

— Амон-Pa, правда то, что я вижу в зеркале, или это сон? — дрожащим голосом спросила она.

— Госпожа, пойдемте в сад. Там вы увидите Юстиниана, он скажет вам правду.

За все это время Амон-Pa стоял рядом с Августой. Теперь он взял ее за руку и спокойно повел к двери.

— Госпожа, не отпускайте мою руку, — предупредил он ее.

Ой, как много времени прошло с тех пор, как Августа сама заточила себя в четырех стенах этой комнаты и лишила себя света и солнечных лучей. Что происходит во дворе? Летают ли еще птицы? Поют ли в саду соловьи? Цветут ли еще розы и распускают ли свой дивный аромат? Бежит ли по-прежнему ручеек со своими чарующими песнями? Плывут ли на небе облака и шлют ли они на землю живительный дождик? Да неужели Августа идет в собственный сад, чтобы приласкать и птиц, и розы, и ручеек, и облака?

Смело и с верой пошла она за Амон-Ра, сердце которого направляло силу и веру к сердцу Августы через союз их рук.

— Госпожа, вы есть украшение вашего сада.

Августа улыбалась, как улыбается младенец. Все, что они увидели в саду после того, как глаза ее напитались светом и лучами Солнца, удивляло и восхищало ее так же, как восхищается и удивляется ребенок, который впервые видит облака, впервые видит речку.

Сад дышал большой жизнью. Но появление Августы внесло в него особую радость. От Августы, как от тысячегранного бриллианта, заискрились тысячи радуг. Они лились от цветка к речке, от речки к птицам, от птиц к синему небу, от неба к камням. Они кружились и своим прикосновением ко всему живому дарили им улыбки радости и нежные поцелуи счастья. Да, саду давно не хватало этих радуг, улыбок и поцелуев своей прекрасной хозяйки. В ответ ее радугам и поцелуям каждая сущность сада направляла на нее части своей живительной силы.

Над головой Августы вспорхнул соловей, потом сел на веточку распускающейся и благоухающей розы, настроил голос и запел, возвеличивая Творца. Августа затаила дыхание, вместе с трелями соловья запела и ее душа.

— Госпожа, соловей поет для вас, — сказал Амон-Ра.

Соловей умолк на секунду, и, будто перелетая с одного куста на другой, вдруг устроился на плече у Августы и опять запел, но пел он уже новую песню — хвалу жизни.

Августа оглянулась. Где ручеек? Да вот он! Она подошла к ручейку и опустилась, чтобы приласкать его. Опустился рядом с ней и Амон-Pa, он не отпускал руку Августы. Она пальцами дотронулась до подпрыгивающего на камнях ручейка: "Здравствуй, милый!" Ручеек сперва замер от радости и дал Августе взглянуть на себя в зеркало воды: "Смотри, какая ты красивая!" Потом неожиданно ручеек подпрыгнул, затанцевал, разбился о камень и брызнул холодными каплями по лицу и платью Августы. Она засмеялась звонким смехом, одной рукой зачерпнула из ручейка воды и поцеловала. Счастливые от поцелуя Августы, струйки воды поспешили обратно, а на ладони остался небесного цвета жемчуг.

— Посмотри, Амон-Ра, что это такое? — восхитилась Августа.

— Госпожа, это дарит вам ручеек в знак любви к вам! — ответил Амон-Ра.

Странным оказался небесный жемчуг: от ладони он направился вверх, медленно передвигаясь по руке, по шее, по щеке и остановился в центре открытого лба женщины, к которой возвращалась ее былая красота.