– Я только что сделала это. Но я боюсь, что…

– Ничего не бойтесь, – не дал ей договорить Александр Тимофеевич, продолжая обнимать девушку. – Я теперь с вами. И более никуда вас уже не отпущу.

– Благодарю вас. Вы… – Она не договорила, расчувствовавшись и опять собираясь заплакать.

– Это я благодарю вас, что вы позволяете мне помочь вам! – с не меньшим чувством произнес Александр Тимофеевич. В отличие от Эмилии, его чувство было искренним.

– И что теперь делать… нам?

– Сейчас мы пойдем домой, – выделив интонацией последнее слово, сказал Сиротин. – А завтра отправимся в полицию, и мы все там расскажем…. Как оно есть.

– Но я боюсь, – произнесла Эмилия и с надеждой посмотрела на ординарного профессора.

– Не бойтесь. Я буду рядом…

Глава 21

Рассказ Эмилии Бланк

Когда Воловцов с полицейскими нагрянули в дом Балантьевой на Малой Царицынской, то квартира, которую нанимала Эмилия Бланк под именем Глафиры Земцовой, оказалось пустой.

– Опоздали! – невольно чертыхнулся Иван Федорович, ругая себя за медлительность. Следовало выехать сразу же, а не чаи распивать!

– Чего? – не расслышал помощник пристава Колымагин, что находился с нижними полицейскими чинами при судебном следователе.

– Опоздали, говорю. И в этом моя вина, – повторил Воловцов.

– Со всяким бывает, – произнес расхожую утешительную фразу помощник пристава, которая, впрочем, никак не подействовала на Воловцова.

Отпустив полицейских, Иван Федорович вернулся к себе в кабинет. Неудачи случаются со всяким, и тут помощник пристава Колымагин прав. Однако неудачи, как и удачи, есть следствие произведенных ранее действий. Или, напротив, бездействия. А поскольку он, судебный следователь по особо важным делам, не удосужился выехать в нанимаемую преступной парочкой квартиру тотчас по получении сведений от чиновника особых поручений Игнатьева, стало быть, он, Воловцов, и виноват в том, что преступники успели уйти.

И ищи их теперь как ветра в поле!..

Впору было посыпать голову пеплом и кусать локти. Иван Федорович этим бы непременно и занялся, если бы от подобного действия имелся хотя бы какой-то прок. Значит, нужно искать другое решение.

Воловцов сел за свой письменный стол и достал из его ящика папку с делом об исчезновении судебного пристава Щелкунова, вернее, теперь уже о его убийстве, и принялся читать. Когда не знаешь, что делать дальше, или в расследовании дела заходишь в тупик, всегда нелишне вернуться к имеющимся материалам и взглянуть на них свежим взглядом: а не упущено ли чего, что поможет сдвинуться с мертвой точки? И когда Иван Федорович пролистал папку с делом едва ли не до середины, в дверь кабинета постучали.

– Войдите!

Дверь кабинета нерешительно отворилась, и в проеме показался молодой полицейский в форме околоточного надзирателя.

– Входите, прошу вас, – повторил Иван Федорович, оторвавшись от материалов дела.

Полицейский нерешительно вошел и во все глаза уставился на хозяина кабинета. Ему еще никогда не приходилось иметь сношений с судебными следователями по особо важным делам. Да и не видел он таковых никогда. Поэтому он прошел на середину кабинета и молча остановился, не спуская взгляда с Ивана Федоровича.

– Чем обязан? – поинтересовался Воловцов, поскольку околоточный не торопился объяснять причину своего прихода, что начинало уже раздражать.

– Меня к вам Захар Мартыныч послали, – выпалил, спохватившись, околоточный надзиратель.