– Это господин профессор надоумил вас прийти в полицию?

– Нет, он только подтолкнул меня. А так я сама хотела это сделать, – последовал вполне исчерпывающий ответ.

– И что вас побудило прийти в полицию? – поинтересовался Воловцов.

– Я вдруг поняла, что стою на краю пропасти, – столь же искренне ответила Эмилия. И добавила уже с потугой на открытость: – Этот Вершинин вот-вот был готов упасть в нее и меня бы за собой потащил…

– Говоря, что ваш друг вот-вот готов был упасть в пропасть, вы имели в виду его арест? – не без доли сарказма произнес Иван Федорович.

– Нет, – сделав вид, что не услышала в последней фразе следователя недоверия, уверенно ответила Эмилия. – Он вовсе мне не друг. Он силой и угрозами удерживал меня возле себя. И я была вынуждена ему подчиняться…

– Как вы познакомились? – задал вопрос Воловцов.

– Я пришла к Вершинину наниматься на службу, – последовал ответ.

– В качестве кого? – поднял брови Иван Федорович.

– В качестве управляющей новым магазином, – уверенно произнесла Эмилия Бланк.

– У вас что, был опыт подобной службы и имелись рекомендательные письма? – резонно поинтересовался судебный следователь.

– Нет, – ответила Эмилия.

– Имелось необходимое для такой должности денежное залоговое обеспечение? – задал новый вопрос Воловцов.

– Нет, – снова ответила Эмилия.

– Тогда на что вы рассчитывали? – в упор посмотрел на девицу Александр Федорович.

Последовало недолгое молчание, после которого Эмилия негромко произнесла:

– Я рассчитывала, что понравлюсь Вершинину. И он даст мне место управляющей магазином. А что тут противозаконного? – подняла взор на судебного следователя Эмилия.

– В том, чтобы понравиться мужчине – ничего противозаконного нет. Как нет преступных намерений жить за счет мужчины, – произнес Иван Федорович и добавил: – А вот быть соучастницей убийства – это дело подсудное.

– Я ничего не знала об убийстве, – ответила Эмилия и посмотрела на Воловцова столь жалостливо, что он после этого непременно должен был растаять, проникнуться к допрашиваемой состраданием и отпустить на все четыре стороны. – И действовала под страхом расправы. Понимаете?

Иван Федорович, конечно, все понимал. Да и понимать особо было нечего: подозреваемая пыталась всю вину в содеянном свалить на своего подельника, тем самым выгородить себя, убедить, что действовала по неведению и под принуждением с угрозой расправы. Как там гласит статья девяносто девятая «Уложение о наказаниях»? «Кто учинит что-либо противное закону от случайной ошибки, вследствие обмана или неведению тех обстоятельств, от коих именно деяние его обратилось в противозаконное, тому содеянное им не вменяется в вину». Максимум, что грозит по суду, – это принуждение к церковному покаянию. А по статье сотой «Уложения» «Учинившему противозаконное деяние вследствие непреодолимого к тому от превосходящей силы принуждения и токмо для избежания непосредственно грозившей его жизни в то самое время неотвратимой другими средствами опасности содеянное им не вменяется в вину». Потому Эмилия Бланк и пришла в полицию, чтобы, пока не поймали Вершинина, упредить обстоятельства и свалить всю вину на него, а самой подпасть под действие девяносто девятой и сотой статей «Уложения о наказаниях». Что ж, в уме этой девице не откажешь…

– Хорошо, расскажите мне вашу версию того, как был убит судебный пристав Щелкунов, – предложил Воловцов.