Сигизмунд буквально заставил себя приблизиться к окуляру наблюдательного устройства. Неприятно. Стоишь спиной к пустому коридору, откуда может в любой момент появиться… кто-нибудь. Или что-нибудь. Но гораздо хуже было то, что за спиной оказывался также бездонный колодец. Веяло от него чем-то… этаким. Не к ночи будь помянуто!

    -  Ну, Стрыйковский, - проговорил Сигизмунд, старательно разрушая тишину. Тишина не разрушилась. Голос увязал в ней.

    Сигизмунд еще раз бросил взгляд через плечо и прильнул к окуляру.

    И тут же отпрянул, как от удара.

    В камере был человек!

    * * *

    Человек сидел, повернувшись широкой спиной к наблюдательному устройству, сгорбившись и свесив голову. В слабом свете лампочки Сигизмунд видел его мощные, покатые плечи. Человек был устрашающе огромен. И грязен. Серо-пегие волосы разметались по спине. Он не подозревал о том, что за ним наблюдают. И не шевелился. Но он был жив. Сигизмунд безошибочно ощущал это.

    Он был живой, сильный и страшно свирепый. Его глодала ярость.

    Сигизмунд перевел дыхание. Вытер пот со лба. Что же теперь делать-то? С этим монстром не совладаешь. Пока разинешь рот, чтобы его уговорить - мол, дружба-фройндшафт, - разорвет. Голыми руками.

    Взгляд Сигизмунда невольно устремился к стеллажу, где соблазнительно поблескивали никелированные цилиндры. Одни содержали седативные, другие - отравляющие вещества. Зеленые и красные. Отравляющие, разумеется, красные.

    Ну так что - ввинтить баллончик в гнездо, вон оно, нажать на кнопочку… а завтра, когда все как следует проветрится и будет произведена санация камеры (все-то мудрый Аспид с коллегами предусмотрел!) - багром и в колодец. И никаких тебе проблем.

    Решение принимает он, Сигизмунд. Единолично. И спрашивать за это решение с него никто не будет. Некому.

    Сигизмунд решительно подошел к стеллажу. Взял в руки запыленный баллончик. И нечего разводить интеллигентские нюни. Вамба, небось, своими руками человек пять - никак не меньше - зарубил. Да и на Вавиле, по здешнему законодательству, столько висит - на вышку потянет. А он, Сигизмунд, их честными людьми считает. За один стол с ними садится.

    Сигизмунд ввинтил баллончик в гнездо. Все. Осталось нажать на кнопку. Еще раз заглянул в окуляр. Человек слегка пошевелился, потер затылок. Снова замер.

    Ах, чтоб его!.. Сигизмунд живо представил себе нынешнюю ночь и завтрашнее утро. Тоненько взвыл от ужаса. И не то, чтобы трупов боялся… Завтра придет, откроет дверь. Можно респиратор одеть на всякий случай - вон висит. Можно даже костюм биологической защиты напялить.

    Труп будет лежать на нарах. Всего и дел - зацепить его багром, дотащить до колодца и спихнуть. Но вот как раз этого Сигизмунд представить себе не мог.

    Всхлипывая, он вывернул баллончик. Заставил себя вернуть его на стеллаж. Взялся за зеленый. И похолодел. А вдруг он что-то перепутал?

    Да гори оно все синим пламенем!..

    * * *

    Вся тусовка, за исключением скалкса, была в сборе. Сигизмунд понял это, едва переступил порог. Из кухни доносился голос Аськи и сочный смех Вавилы. Вот ведь необидчивые!

    Завидев Сигизмунда, Аська оживленно заговорила:

    -  Представляешь, Морж, я тут такую статью прочитала про смертную казнь через повешение! Оказывается, человек в петле живет двадцать секунд. А некоторые - больше. Ну, у хорошего палача - двадцать, а у фигового - до минуты, вот ужас-то. Я тут глаза закрыла и стала отсчитывать эти двадцать секунд, слушай, это очень долго, это просто кошмар, как долго.