-  Ну девка, - сказал Сигизмунд, - ты теперь прямо Софья Ковалевская!

    Лантхильда изящности сравнения не оценила. Сигизмунд прозревал, как бьется за гладким девкиным лбом незатейливая мысль: пыталась осознать, что же такое с ней, с девкой, произошло?

    Сигизмунда осчастливить решилась с неохотой: сняла очки с носа и на него надеть пыталась. Сигизмунд очки отверг, проворчав:

    -  Ты бы еще на кобеля их нацепила, макака…

    Девка с видимым облегчением вновь вступила в единоличное владение продукцией Мильденбергероптик.

    Сигизмунд оставил Лантхильду осваиваться с новшеством и поехал в «Морену».

    Как приехал, сразу завертелся. Светочка сказала, что звонили первые субарендаторы. Отказываются. Нашли себе получше. Сигизмунд сказал: «не очень-то и хотелось», но на всякий случай перезвонил - удостоверился и расставил все точки над «ы», как выражался в таких случаях боец Федор.

    Почти тут же отзвонил ГРААЛЮ. Давайте, ребята, дерзайте. Путь свободен.

    Потом ездили с Федором за кормами. Привезли в контору. Светочка спросила, можно ли ей отсыпать для кошки.

    -  У тебя же не было кошки, Светка?

    -  Котеночка завели, - поведала Светочка.

    Сигизмунд только рукой махнул. Мол, котят таким дерьмом кормить…

    Светочка прогрызла ножничками маленькую деликатную дырочку в боку бумажного мешка. Отгребла себе немножечко в кулечек.

    -  Да что ты как украла.

    -  Так ведь и украла, Сигизмунд Борисович.

    -  Ну так пойди и взвесь, а я с тебя потом в день получки вычту.

    Светочка обиделась.

    Сигизмунду было некогда утешать Светочку. Он почти сразу же уехал - развозить продукцию по точкам. В одном месте разругались. Разговоров о ничтожном конфликте хватило аккурат на всю дорогу до следующей точки, причем говорил в основном Федор, а Сигизмунд больше соглашался. Возмущался Федор цветисто, разнообразно и забористо, с примерами из своей армейской жизни, а также из жизни шурина. Слушать Федора было интересно.

    Потом ездили за химикатами. Проезжали по Обводному каналу. Дорога здесь - мягко говоря… Всякий раз дивуешься, что в канал еще не полетел, решетку своротив. Печально закончить жизнь вот так, в жидком дерьме, именуемом водами Обводного канала…

    Таковы были незатейливые мысли Сигизмунда. Федор же об ином вдруг задумался. Попросил остановиться минут на пятнадцать. Мол, в храм ему надо зайти. Потребность ощутил.

    Сигизмунд любопытства ради потащился вместе с Федором. Вошли, сняли шапки, попривыкли к теплу и полумраку. Федор решительно перекрестился три раза и истово приложился к храмовой иконе. Сигизмунд прикладываться не стал, мял шапку, ждал Федора.

    Федор явно не знал, чем еще в храме заняться. Постоял, повертел головой по сторонам. Потом еще раз трижды перекрестился и опять истово приложился к храмовой иконе. Решительно двинулся к выходу, нахлобучив шапку раньше времени.

    Они вышли из храмового помещения на лестничную площадку, пересекли ее и зашли во второе крыло здания - на кухню. На кухне сейчас никого не было, кроме одной мрачной тетки в белом, обсыпанном мукой платке. Федор хозяйски оглядел помещение на предмет возможного возвращения муравьев. Муравьи не возвращались. На всякий случай Федор осведомился у тетки - как. Тетка подтвердила: неприятеля ни слуху ни духу.

    По всему было видно, что Федора здесь знают.