- хи. Без согласия родителей, ха-ха.

    Сигизмунд оборвал медоточивые речи в тот момент, когда девчонки, вконец завравшись, стали петь о невероятной экономичности сенбернара в быту. Все ясно.

    Напротив ступеней толпа стала гуще. Выстроилась кругом. В центре кто-то пел. Сигизмунд протолкался поближе. Да, те самые - неуловимые эквадорцы. Несколько настоящих индейцев в синих пончо. Или не настоящих, но очень колоритных. Все невысокие, плотные, темнолицые, с характерными чеканными «юкатанскими» чертами.

    А музыка у них чудная. И играют хорошо. Есть, что послушать. Сигизмунду в принципе нравились все эти сопелки, дуделки и прочий музыкальный скарб, звучащий, по выражению Мурра, «с продрисью».

    …Кстати, давно что-то выдающийся бард не появлялся…

    Несколько раз Сигизмунд видел, как индейцы продают кассету с записью своей музыки. Хотел купить, но - как назло - то денег при себе не оказывалось, то индейцы куда-то исчезали.

    Остановился, стал слушать. Падал снег, все гуще и гуще. Уже стемнело. Освещенное фонарями облачное небо казалось розовым, каким-то гниловатым. Кругом пузырился мелкий торг, сопровождаемый убогим обманом. И не смолкающее «Го-рячие со-сииски в тес-те!»

    А индейцы играли себе и играли. И пирамиды стояли себе и стояли. И синее небо над пирамидами. И золотые звери в пирамидах. В общем, «Всемирная История. Банк „Империал“.

    Кто-то подошел к индейцам, спросил - видимо, о кассетах. Сигизмунд вытянулся - посмотреть. Если сегодня есть, то купит.

    Тот человек мучительно заговорил по-испански: «Ола, сеньор!.. Пеликулас… Вуэстра пеликулас? Си?».

    Индеец показал в улыбке очень белые зубы. «Nо». И головой покачал.

    -  Нии, - перевел Сигизмунд сам для себя.

    С Садовой вывернул «луноход». Ехал медленно, среди расступающихся людей. Истово мигал. Мегафон орал престрашно:

    -  Прекратить торговлю!.. Убрать ящики!..

    Эквадорцы споро засобирались уходить.

    Сигизмунд выбрался из толпы на обсиженную бабками Садовую. Бабки, завидев милицию, спешно совали в сумки колбасы и вязаные носки. Это были безвредные бабки. Однако - Сигизмунд знал, среди них прячутся и вредные. Полгорода об этом знает. Эфедрином и прочей дурью торгуют.

    В толпе бродило несколько подростков с ищущим взглядом. Выискивали тех самых эфедринных бабок, не иначе.

    Миновав гадючник, Сигизмунд неожиданно для себя решил зайти в известный на весь город видеопрокат. Взять хороший фильм. Провести вечер «в семейном кругу», ха-ха. Совместный ужин у телевизора. То есть, у ого. Хундс в ногах, нэй-нэй-мави одесную. Не ту же лабуду смотреть, что по ого гоняют?

    Сигизмунд перешел Садовую и направился к библиотеке им. Грибоедова. То бишь, в популярный среди «богемы» видеопрокат.

    У ступеней магазина «Семена - товары для огородников» какие-то тетки оживленно втюхивали явно нелицензионные семена разных там георгинов. Между видеопрокатом и «Семенами», аккурат под вывеской «Районная библиотека им. А.С. Грибоедова» лежала бабка. Лежала она по стойке «смирно», глядела в розовое гнилое небо, но явно уже ничего не видела. Во всяком случае, из происходящего вокруг. Ибо была безнадежно мертва. Вид бабка имела бомжеватый, при жизни положительных эмоций явно ни в ком не пробуждала. Теперь - и подавно.

    Неподалеку от трупа два мента общались с рацией.