Неподалеку от трупа два мента общались с рацией. Но явно не по бабкиному поводу. Пусть мертвое прошлое, блин, хоронит своих мертвецов.

    Сигизмунд миновал мертвую старуху и вошел в библиотеку.

    Давно он здесь не был. Почитай что полгода. А было время - пасся почти ежедневно. Тут можно было поймать хороший фильм. Умный. Не хрень с винтом.

    Народу почти не было. Сигизмунд спросил каталог.

    -  Нету, - лаконично ответил прокатчик.

    -  Опять сперли, что ли?

    -  СЕЙЧАС нет.

    -  А будет?

    -  Может, будет.

    Сигизмунд начал раздражаться. Сперва трупешник у входа, теперь прокатчик этот полувялый.

    -  «Беспечный ездок» есть у вас сейчас?

    В свое время запомнился ему этот фильм. Здесь фильм брал. Про хиппи. Теперь девке решил показать. Может, прояснится что-нибудь, если все-таки «системная».

    -  Только лицензионки сегодня выдаем. Вон стоят. Выбирайте.

    Сигизмунд скользнул взглядом по цветным бокам кассет. Кассеты такие же пестрые, как книжки на лотках. И брать их не хотелось. Что здесь, спрашивается, брать? «Тупой и еще тупее-2»? «Оргазм под бой курантов»?

    -  А «Ездок»? - безнадежно спросил Сигизмунд.

    -  Только лицензионки. Вон, «Храброе сердце», хотите? Гибсон.

    -  Ничего хоть?

    -  Ничего. Исторический, правда.

    -  Да ладно уж, стерплю.

    Отдал залог - дороже, чем раньше. Лицензия! Вышел. Трупешник мирно лежал у входа. Терпеливо ждал второго пришествия. Менты куда-то сгинули.

    * * *

    В жизни бы не подумал, что бобы можно варить с гречневой кашей. И тем более не мог себе представить, что буду такое есть. Однако ж съел. И с удовольствием. Все-таки умеет девка готовить. Только вечно недосаливает. Влюблена, что ли? Или нет. Когда влюбляются - пересаливают.

    Действия Сигизмунда по поглощению бобов с гречей Лантхильда охарактеризовала как «итан», а аналогичные действия кобеля - как «фретан». И правильно. Человеку от скота во всем отличаться должно.

    Наелись до отвала. И еще осталось - на завтрак. И посуду мыть не надо - Лантхильда помоет. Сигизмунд сумел-таки настоять на своем и сервировать ужин тарелками. Лантхильда ворчала что-то под нос, но подчинилась.

    В благодушнейшем настроении - сыт, пьян и нос в табаке - решил, не зажигая света, прилечь полежать. От чего казак гладок? Поел - да на бок.

    На кухне шумела вода. Правильно, пожрал - вымой за собой тарелки. Чтобы не накапливались. Сие суть азы домоводства.

    Сигизмунд крикнул Лантхильде из коридора:

    -  Сделай кофе, а?

    Кофе Лантхильда растворять умела. И само слово «кофе» из речевого потока выделяла безошибочно. Вот ведь пристрастилась.

    Сигизмунд повернулся, устраиваясь поудобнее. Под локтем что-то зашуршало. Бумажка какая-то. Сигизмунд взял листок, лениво дотянулся до настольной лампы, включил.

    Так.

    Когда меньше всего ожидаешь…

    Лантхильдино творчество. Козел. Очень натуралистично. С рогами и гигантскими гениталиями. Мерси. Вот что она о нем думает. И спешит поделиться.

    …Нет, ну надо же, какая стерва! Живет ведь на всем готовеньком, ни гроша покамест не заработала.