В общем, такой лубок развела.

    На Богородицын авторитет ссылалась. Годиск-квино, мол, согласна: йаа, говорит, Лантхильд, йаа, заводи гайтс, у гайтс хороший милокс, а пакетс-милокс со срэхва ист, йаа…

    Сигизмунд спросил ради интереса (видел, что всђ у Лантхильды тщательно продумано):

    -  А кормить-то ее чем? Фретан что твоя гайтс будет?

    На это у Лантхильды тоже был ответ. Хави! Вот что будет фретан гайтс. Хави!

    -  А где взять эту хави?

    Как где? На газоне накосить, конечно. Она, Лантхильд, приметила - тут есть деревья, есть и трава. Попусту, небось, пропадает травка-то. Вот возьмет Сигисмундс косу, навострит ее, направит, выйдет по росе на травку…

    Объясняя, Лантхильда кучу бумаги извела рисунками.

    Черт, учиться ей надо. Мгновенно схватывает - двумя-тремя линиями такие сценки прочерчивает, закачаешься!

    Сигизмунд дивился изобретательности девкиного ума. И основательности. Не один час, небось, на размышления потратила. Предложила, кстати, ряд ценных предметов, какие можно было бы с немалой выгодой для себя обменять на козу. Фарфоровую пастушку в кринолине. Торшер позднехрущовских времен с пыльным розовым абажуром, похожим на дамскую шляпу. Вышитую болгарским крестом подушку. Все это очень дорогие и ценные вещи, которые, несомненно, нетрудно будет обменять на козу.

    Да, Лантхильд понимает, почему Сигисмундс этого не делал. Потому что некому было ходить за козой. Некому доить. Не будет же махта-харья Сигисмундс козу, в самом деле, доить! А эта двало Наталья, добавила мстительная девка, не хочет ходить за козой. Оттого и нет у Сигисмундса козы. Но сейчас все изменится. Теперь у Сигисмундса есть Лантхильд. Она будет ходить за козой. А Сигисмундс накосит хави, а потом будет весь год милокс пить и Лантхильд благодарить. Вот как хорошо!

    -  Понял, - сказал Сигизмунд. - Взвесим. Обсудим. Проголосуем.

    Девка, разрумянившаяся от пламенной речи, вышла. Через минуту в соседней комнате заорал ого. К ведру подобрался кобель. Жлобясь и оглушительно чавкая, жадно вылакал весь милокс. Вот ведь хундс прожорливый.

    …А коза кобеля пожалуй, гонять будет. Всю мебель разворотят.

    Да ну, в самом деле. Что он, действительно козу заводить собрался? Может, сразу коня? В гараже его держать. А «единичку» продать к чертовой матери. В офис на коне ездить буду. Через Сенную. Старух пугать.

    * * *

    Фильм оказался лучше, чем предполагал Сигизмунд. Добротный. Не зря своих «Оскаров» набрал - был понятен даже дремучей девке. Причем без всякого перевода.

    Девка грозно поблескивала очками, стискивала кулаки - волновалась. Очень непосредственно реагировала. Бормотала что-то. Дергалась. Сигизмунд не столько на экран смотрел, сколько на Лантхильду - забавлялся.

    Спросил на всякий случай, не Вавилу ли она там часом видит. Оказалось - нет, Вавилу не видит. И на том спасибо.

    Правда, надолго девку не хватило. Переизбыток информации. Утомилась. Подремывать начала.

    Просыпалась и реагировала только на самые грубые шутки. Видимо, на такие, что и федоровскому шурину внятны и смешны.

    Досмотреть Сигизмунду не дали. В дверь позвонили. Кого там черт принес?

    Черт принес Федора. Федор был запорошен снегом и невыносимо камуфляжен. Благоухал пивом.

    -  Что у вас с телефоном, Сигизмунд Борисович? Звоню, звоню - все занято…

    -  спросил Федор с порога. Снял шапку и аккуратно стряхнул ее на площадку.