-  У нас вода в бассейне ХЛО-РОВАННАЯ. От нее в глазах кусается, - поведал Ярополк.

    Возле «Лесной» попали в пробку. На время бывшие супруги обрели общий язык и дружно принялись бранить городские власти. Дороги дрянь, всюду пробки, город не справляется, ГАИшники только штрафовать умеют и так далее.

    -  Ужасно, - сказала Наталья. - Меня один ЗНАКОМЫЙ недавно подвозил. Ехали по Желябова. Будто по выселкам каким-то. Из ямы в яму. Еле выбрались. Поверь, мне просто его «ТОЙОТУ» жалко было… Лучше бы я пешком дошла, честное слово.

    Хорошо зная привычки бывшей супруги, Сигизмунд никак не отреагировал ни на ЗНАКОМОГО, ни на «ТОЙОТУ».

    -  Да уж, - поддакнул он, - на «японках» да по нашим дорогам…

    Наталья помолчала. Потом вернулась к скандинавской теме.

    -  Теперь что, к ним поедешь?

    Они, наконец, выбрались из пробки. Как будто дышать стало легче.

    -  Смотаюсь, - небрежно бросил Сигизмунд. - Поучаствую в лофтензеендском лове трески. А то ты меня и за мужчину-то не считаешь.

    -  Смотри, за борт не свались… А чего эта истеричка так разорялась, когда я пришла?

    Сигизмунд фальшиво хохотнул:

    -  Да тут дело вышло… Одна, в чужой стране, по-нашему не понимает. Сюда с дядей приехала, а дальше дяде надо было срочно возвращаться… У них, понимаешь, два сейнера, на одном дядя ее ходит. На втором - папаня. С этим вторым сейнером, он у них «Валькирия» называется, какие-то неприятности случились. В общем, папашка ее на два дня задержался… А эта здесь бесится, боится… Думаешь, мне легко было два дня по разговорнику жить? «Где здесь сортир, плииз?»

    Наталья вдруг фыркнула:

    -  Представляешь, я прихожу забрать спортивный костюм, а тут вылазит какая-то белобрысая растрепа и давай вопить. На каком-то китовом диалекте… Бедная девочка, одна в чужой стране, среди наших-то бизнесменов, они же даже руки даме подать не могут толком, сморкаются пальцами - аристократия духа, новые русские, гарварды закончили, «фрак и престижный офис напрокат»… А ты с ней уже?..

    -  Ты норвежцев не знаешь. У меня с ее отцом серьезный бизнес. Может, это мой последний шанс выплыть.

    -  В этом… как его… остзеендском лове селедки, - беззлобно съязвила Наталья. - А она что, девственница?

    -  Мне почем знать? Я ее, извини, не проверял.

    -  Точно девственница. У нее на морде написано. Вот такими буквами. Так орать только девственницы умеют. От нерастраченной любви.

    -  Любовь - это неприличный голый секс, - высказался Ярополк.

    Сигизимунд подавился хохотом, а Наталья онемела. Сигизмунд спросил:

    -  Это ты его научила?

    -  Меня жизнь научила, - с важным видом отозвался Ярополк.

    -  Отвратительный сад, - сказала Наталья, наклоняясь вперед, к Сигизмунду. - Воспиталка, по-моему, попивает. И контингент ужасный. Слова всякие неприличные…

    -  Меня тоже невинности в шесть лет лишили, - сказал Сигизмунд. - На даче, в Лужском районе. Старшие ребята собрали нас в сарае и обучили мату.

    -  С тех пор ты недалеко продвинулся, - заметила Наталья. - Сигизмунд, я хочу Ярика в другой садик перевести. В частный.

    -  Почем?

    -  Там английский для детей, знаешь, через игровую деятельность и всякие поделки… И ритмика с хорошим специалистом для пластического развития.