-  Почем, я спрашиваю?

    -  Триста сорок.

    -  Наталья. Давай-ка лучше пользоваться социальными благами… Ты у нас мать-одиночка со льготами…

    -  Я - мать-одиночка?! Да ты знаешь, что если бы мы в свое время не расписались, то я платила бы половину за детский садик, а так с меня дерут по полной стоимости…

    -  Почему? - поразился Сигизмунд.

    -  По кочану! Ребенок рожден в законном браке - и все! Если бы мы не развелись, а просто ты бы гробанулся где-нибудь, я бы ни гроша льгот от этого государства не видела. Не надо было нам расписываться… Все из-за тебя. Заладил, как красна девица: «Всђ только после свадьбы». Вот и получили по полной схеме… после свадьбы…

    -  И что из всего этого следует?

    -  На сейнере за поручни держись покрепче. И пиво с тестюшкой попивай только на берегу.

    -  Он мне не тестюшка. У него дочка через месяц замуж выходит.

    Наталья одарила Сигизмунда пронзительным взором через зеркальце.

    -  Да?

    Сигизмунд видел, что она не верит ни единому слову.

    -  Да, - твердо кивнул он. - Они мне фотографию показывали.

    -  И как женишок?

    -  Рыжий, красномордый, ну - норвежец. Олав.

    -  Небось, селедкой пропах.

    -  Нет, он юрист. По строительству. В Осло живет.

    Неведомым образом «юрист» Наталью убедил. Она перестала сверлить Сигизмунда ехидным взглядом.

    -  А отца-то как зовут?

    -  Хальвдан, - не подумав, брякнул Сигизмунд. - Трюггвассон.

    -  А мне ПРИЛИВКУ сделали, - снова ожил Ярополк.

    -  Что сделали?

    -  ПРИЛИВКУ. От всех болезней. Под язычок сладенькое, как конфеточку. Но мы все равно боялись.

    -  Чего боялись-то?

    -  Уколов.

    -  Так вам же не делали уколов.

    -  А мы боялись…

    -  Ярополк, ты хочешь поскорей приехать к бабушке? - спросила Наталья. За окном уже мелькали «корабли» - дружная семья подъезжала к проспекту Луначарского.

    Сигизмунд увидел табличку «ул. ВАВИЛОВА» и вздрогнул. Померещился Вавила. Подумалось мельком о Лантхильде - как она там одна. Опять оставил ее на целый день.

    -  Я хочу к бабушке, - заявил Ярополк.

    -  Почему?

    -  Ну, там подарки. И кошка.

    * * *

    Ярополк, являя детсадовскую выучку, ловко расстегнул пуговицы на шубке. Остального сделать ему не дали: бабушка и дедушка налетели на внучка, распеленали его и раскутали, вынули из шапок-шарфов, из ботиночек и шубки, из кофточки и рейтузиков, потащили мыть ручки. Сигизмунд и Наталья остались предоставленными самим себе, среди вороха детской одежды.

    Сигизмунд с подчеркнутой галантностью снял с Натальи шубу. Водрузил на вешалку.

    -  Эк тебя норвежцы вымуштровали, - заметила Наталья. - Запад! Раньше бы ни в жизнь не догадался.

    -  Это все лофтзеендский лов трески, - сострил Сигизмунд. - Там и не такому обучишься.

    Дальше все покатило по наезженной колее. Вступив во владение несколькими ублюдочными трансформерами, Ярополк тут же оторвал у одного из них ногу (прочие Наталья прибрала в сумку - пусть ломает дома).