-  Бори-ис!..

    -  Что Борис? Я шестьдесят два года Борис!

    Сигизмунд понял, что пора батю останавливать. Мать этого делать не умела. Мать отбирала у отца бутылку на той стадии, когда отец, войдя в ярость, принимался крушить благородный хрусталь. Так-то с десяток вазочек извел.

    -  Папань, - мирно сказал Сигизмунд, - ты только в диван не прячься.

    -  В какой диван?

    Сигизмунд посмотрел отцу в глаза. Неожиданно оба засмеялись.

    -  Да ну тебя, - сказал Борис Иванович, отирая рот. И налил себе еще. - Выпьешь, Гошка?

    -  С радостью бы, да за рулем.

    -  Приехал бы хоть раз пешком, а то - за рулем, за рулем… Совсем вы пить разучитесь с этой машиной…

    «Диванная история» мирила их быстро и надежно. Потому что была их первой мужской тайной. Двух мужчин от матери.

    Сигизмунд учился в седьмом классе, когда однажды, вернувшись домой, не застал ни матери, ни отца. Мать была на работе, а отец должен был находиться дома.

    Неожиданно за спиной ожил диван. Диван сдавленно произнес:

    -  Гошка… ты?

    -  Я, - послушно ответил пионер Морж.

    -  Вытащи меня… Застрял…

    -  Пап, ты?

    -  Ну, - захрипел диван.

    Сигизмунд подошел, осторожно приподнял сиденье. В ящике для белья, скрючившись, лежал Борис Иванович. Очень пьяный. И добрый-добрый.

    -  Тсс, - таинственно прошептал он. - Я тут хоронюсь.

    -  От кого? - шепотом спросил Гоша.

    -  От матери, от кого… Ругаться же будет…

    -  Ее дома нет.

    -  Так придет же.

    -  Вылазь, папа.

    -  Ты думаешь?

    Закряхтев, Борис Иванович перевалился через низкую стенку и выпал на пол. Заохал. Гоша закрыл диван.

    Отец работал на Адмиралтейских верфях. В тот день как раз спускали новое судно для дружественной Болгарии. Мореманы Борису Ивановичу штопор подарили. В виде писающего мальчика. Штопором завивалось то, чем мальчик писал. Борис Иванович и сын его Сигизмунд были от мальчика в восторге, а мать обозвала похабщиной и грозилась выбросить.

    -  Во, Гошка, гляди, - сидя на полу, сказал тогда отец, - чего болгары подарили…

    Гоша сел рядом на пол, взял мальчика, и они с отцом безудержно, до слез, захохотали…

    Эта история традиционно вспоминалась по праздникам. Мать фыркала, говорила «Ну, Бори-ис» и «Ну, Го-оша». Это тоже входило в программу.

    Наталья диванную историю не любила. Считала глупой. Однако мнение свое держала при себе.

    Тут из-под стола выструилась кошка, измазанная кетчупом. Отбежала, истово принялась вылизываться. Следом вылез Ярополк.

    -  Бабушка, а пирожки?

    -  Ах ты, мой ангел! - всполошилась бабушка. - Конечно же, пирожки! Мы тут, старые, заболтались, забыли…

    -  С капустой?

    -  И с капустой, и с грибами…

    Сигизмунд оживился. Он любил пирожки с грибами.

    -  Я схожу позвоню, - сказала вдруг Наталья.

    Сигизмунд проводил ее глазами.