Ярополк закричал, что не пора. Бабушка обещала дать пирожков с собой.

    -  И мне тоже дай, - сиротским голосом поклянчил Сигизмунд.

    Мать сделала ему знак, чтобы вышел на кухню. Там усадила, плеснула холодного кофе, принялась разговаривать по душам.

    -  Как ты живешь, Гоша?

    -  Справляюсь.

    -  Может, тебе денег дать? Мы пенсию получили…

    -  Вы что, очумели?

    -  А кто, кроме родителей…

    -  Ну все, мам. Хватит.

    -  Что за норвежцы? Ты жениться надумал?

    -  Какое жениться, мать… Я рыбой торговать надумал…

    Мать прихлопнула ладонью массивную брошку - красивую чешскую бижутерию блаженных времен застоя.

    -  Сердце ведь чует, Гошенька… Изболелось…

    -  У меня все нормально, мам.

    Мать пригорюнившись посмотрела на него. Сигизмунд видел, что она ему не верит. Что она насквозь его видит.

    И поспешил сказать:

    -  Мам! Они очень приличные люди. Ее отец… У него два сейнера. «Валькирия» и «Рагнарђк».

    -  Да. Валькирия. - Мать покивала. Вздохнула. - Ладно, сынок, дело твое.

    Сигизмунд встал, обнял мать. Мать мягкая, теплая. Погладил ее по волосам.

    -  Все хорошо, мам.

    -  Ладно. - Мать высвободилась, принялась собирать пирожки - в мешочек побольше для Ярополка, в мешочек поменьше - для Сигизмунда.

    * * *

    Сигизмунд возвращался к Лантхильде и чувствовал себя просто Красной Шапочкой.

    По дороге домой, до Малой Посадской, Наталья молчала - была мрачна. Не любила она подобные визиты. Ярополк устал, подремывал, держа в кулаке пакет с пирожками.

    Прощаясь, Сигизмунд поцеловал сына, кивнул Наталье. Та, не оборачиваясь, скрылась в подъезде.

    До чего же все коряво получается… Интересно, это у всех так?

    Нет, не у всех. У таежного Вавилы все в буреломах схвачено, все пучочком. И у Федора, небось, тоже. Да и Олав Карлссон не груши околачивает. В своем мифическом пространстве.

    Сигизмунд поставил машину в гараж. Опять клятого «фордяру» пришлось обтекать неведомо какими маневрами.

    Вошел, едва не пал под натиском собачьих восторгов. Кобель пушечным ядром вылетел навстречу, ластился, извивался. Был представлен к высшей награде - Пирожку Домашнему Первой Степени!

    У девки в «светелке» горел свет.

    -  Лантхильд! - крикнул Сигизмунд. - Я пирожки принес. Итан иди.

    Молчание. Только тахта скрипнула.

    -  Лантхильд, ты там?

    -  Йаа…

    -  Иди итан.

    -  Нии…

    -  Что-нибудь случилось?

    Сигизмунд разулся, подошел к двери. Потянул, открывая.

    Дверь держали изнутри.

    -  Нии, - повторила Лантхильда. - Надо.

    -  Ты чего?

    Девка молчала.

    -  Я пирожки принес. Тебя там что, серый волк съел?

    Сигизмунд дернул дверь изо всех сил и в образовавшуюся щель (а здорова девка!) просунул пирожок.