И тут на кухню с рычанием примчался кобель. Он тащил в зубах что-то длинное, на первый взгляд - носок. Путался передними лапами в своей ноше. Ярился заранее. Подкинул в воздух, поймал, встряхнул, держа в зубах, будто крысу, которой хотел переломить хребет. Еще раз подкинул, но ловить не стал

    -  дал упасть на пол. Грянулся об пол всем телом и, извиваясь, принялся валяться. Рычал, подергивал задранными вверх лапами, вилял хвостом.

    -  Та-ак, - строго сказал Сигизмунд.

    Пес, лежа на спине, на мгновение замер. Покосил глазом. И возобновил рычание и извивы.

    -  Дай сюда!

    Сигизмунд вытащил тряпку из-под пса.

    -  Тьфу ты, зараза!..

    Брезгливо бросил в мусорное ведро. Тряпка была в крови.

    Пошел, вымыл руки. Пес, как-то особенно похотливо разинув пасть, осклабился.

    Стоп. Кровь. Откуда кровь? Девка там что, себе вены вскрывает?

    Сигизмунд подлетел к двери, распахнул ее и заорал:

    -  Лантхильд!

    Та мирно спала. Со сна вскинулась, испугалась. Потом осердилась, замахала руками, чтобы он уходил.

    -  Хири ут! Хири ут, Сигисмундс!

    Дожили. В собственном доме гоняют.

    Он вышел, прикрыл дверь. Нет, вроде, Лантхильда в порядке. А кровь?

    …Господи, идиот! Откуда у девушки кровь. Ясно, откуда. Оттуда.

    Так вот почему она из комнаты не выходит. И гонит его к чертям. «Валькирия», блин. Там эта девица, как ее звали, тоже… с лавки не слезала, землю осквернить боялась.

    Господи, это ж какой дремучей-то надо быть! Вон, по ого каждый день, на выбор… И танцуй себе, и аэробикой занимайся, и с подружкой в мини-юбке катайся…

    На Сигизмунда вдруг, как сквозняком, потянуло чем-то первобытным. И жутким. Может, они там до сих пор человеческие жертвы приносят деревянным богам? Или первенцев живьем хоронят? Надо бы все-таки Лантхильду расспросить хорошенько. Откуда она такая взялась?

    В самом деле. Все предшествующие версии отпали сами собой. Не годятся. А новых он не породил. Нагородил кучу вранья, сам в это вранье поверил…

    Может, выставить ее все-таки? Или сдать… куда-нибудь. Пускай менты голову ломают. Она у них не только для ношения фуражки.

    С другой стороны, Сигизмунд понимал: этот-то сквознячок, что от девки тянул, его и завораживает. Тихая эта жуть - просто не оторваться. Похлеще аськиных закидонов. Ух, похлеще!

    * * *

    Сигизмунда разбудил телефон. Звонила мать.

    -  Гоша? Ты спишь?

    -  Уже нет, - сонно сказал Сигизмунд.

    -  Я тебя разбудила?

    -  Да нет же, говорю, что нет, - легко раздражился со сна Сигизмунд.

    -  А, ну хорошо. Как вчера доехали?

    -  Нормально.

    -  Мы волновались, гололед такой…

    -  Да нет, мам, это не гололед. Гололед другой.

    -  Как Ярик? Устал? Конечно, столько впечатлений… - закудахтала мать.

    -  Да, спал всю дорогу, - ответил Сигизмунд. И неожиданно для себя спросил:

    -  Мам, а чего вам с отцом взбрело меня Сигизмундом называть?

    -  Почему ты спрашиваешь? - разволновалась мать.