Сигизмунд решил отрешиться от девкиных странностей. Каждый по-своему с ума сходит. Был бы человек хороший. Он чувствовал, что правильно поступил, оставшись дома с Лантхильдой. Она была именно тем человеком, который поможет ему вернуть Новый Год. В полном смысле этого некогда светлого и доброго праздника.

    Для Аськи хорошо попраздновать - это ужраться и учинить ряд последовательных безобразий, с последующим воспоминанием о том, кто какие подвиги совершал. Родители будут уныло смотреть телевизор, есть салаты и рано лягут спать. О Наталье с тещей лучше не думать - теща после второй стопочки любит пилить зятя…

    Обернулся к Лантхильде.

    -  Итан хочешь, Лантхильд?

    Девка не чинилась. Энергично закивала.

    Сигизмунд убрал коробку на пианино, чтобы кобель не разорил. Отправились итан. И фретан, конечно, тоже - неподвижно лежавший хундс ожил и побежал впереди людей.

    * * *

    Весь вечер тридцатого декабря Лантхильда была задумчива. На удивление. То и дело замирала с приоткрытым ртом и застывшими глазами. Время от времени Сигизмунд ловил на себе ее испытующие взгляды. Какая мысль ворочалась, медленно рождаясь в ее голове, понять было трудно.

    Увязалась с ним на вечернюю прогулку. Сигизмунд не возражал, напротив - пусть проветрится. А то уж зеленая стала.

    После прогулки про «йоль» выспрашивала.

    -  Ель? Елка то есть. Дерево такое, - объяснял Сигизмунд, как умел.

    -  Нии. Йоль. Долдс. Винтрос.

    Сигизмунд развел руками, показывая, что не понимает. Лантхильда вздохнула и снова погрузилась в свою задумчивость.

    Ближе к ночи заявилась в гостиную с носовым платком в руке. Подсела к Сигизмунду на спальник (он лежал и бездумно пялился в ого). Показала на носовой платок.

    Сигизмунд сел, взял платок, показал, как нос вытирать надлежит. Лантхильда, сердясь, отобрала у него платок. Показала, что за уголочек надо взять.

    Забавляясь, Сигизмунд послушался. Лантхильда взяла платок за другой уголочек и дернула. Вырвала платок.

    -  Ты чего?

    Она заговорила, нетерпеливо что-то втолковывая. Снова всунула ему уголок платка. Показала, чтоб крепче держал.

    На этот раз платок разорвался пополам. Лантхильда его заранее надрезала.

    -  Ну, и что теперь с этим делать?

    Лантхильда встала со спальника, подобралась к елке и привязала свой обрывок на ветку. Настойчиво стала звать Сигизмунда. Мол, делай то же самое.

    Ему было лень вставать. Но девка проявила тут недюжинное упорство. Телевизор выключила.

    -  Ну, коли так… А для чего тебе это надо? - Напрягся, вспомнил: - Духве?..

    -  Надо, - решительно сказала Лантхильда.

    Пока он шел к елке, пока привязывал, она жадно следила за ним.

    -  Ну, теперь ты довольна? - прицепив тряпицу к елке, осведомился Сигизмунд.

    Лантхильда дала понять, что да, очень довольна. Снова включила телевизор. Похлопала по спальнику, чтобы он садился и смотрел дальше. А сама ушла в «светелку».

    Нет, точно что-то с Лантхильдой не в порядке. Только думать об этом не хотелось. Человек-то она хороший. И завтра они вместе встретят Новый Год. Сигизмунду почему-то казалось, что это правильно.

    * * *

    В шестнадцать ноль-ноль тридцать первого декабря Сигизмунд отключил в квартире телефон.