Потому Сигизмунд знаками призвал девку к молчанию. Мол, будем сейчас ритуальничать. А в голове Лантхильды все вращался маховик: раскрутившись, не мог остановиться, воспроизводя одну и ту же шутку.

    Сигизмунд разлил коньяк и поставил перед Лантхильдой рюмочку со словом: «Пимм!» После этого еще минут десять девка переставляла рюмочку и пиммкала. Сигизмунд ей вторил. В конце концов, оба стали напоминать парочку спятивших игроков в шашки.

    Потом выпили. Коньяк был настоящий. Душистый огонь. Лантхильда изумилась, стала ртом воздух хватать - не ожидала, болезная. Сигизмунд налил ей пепси. Потом спросил:

    -  Слушай, Лантхильд, а хво ист махта-харья?

    Девка напустила на себя важный вид. Приосанилась. Надула щеки.

    Сигизмунд ткнул в ее надутые щеки пальцами, будто пузырь проткнул.

    -  Пуф! - выдохнула девка.

    -  Это я, стало быть, такой? - Сигизмунд надул щеки.

    Лантхильда убежала, слегка загребая в стороны. Было слышно, как она с грохотом опрокинула что-то в «светелке». Появилась, зацепив плечом дверной косяк, с карандашом и бумагой. Плюхнулась рядом с Сигизмундом.

    -  Махта-харья ист… - Карандаш бойко забегал по бумаге. Сигизмунд наблюдал с восхищением. Во насобачилась!

    На листке появилось изображение перекачанного «быка». Рожа зверская. Зубы оскалены. Волосы торчат во все стороны. Шея толстая. Борода веником. Интеллекта нет. И не предвидится.

    -  Махта-харья! - с гордостью произнесла девка.

    -  Так вот кем ты меня считала! - сказал Сигизмунд. И вдруг, испустив леденящий душу крик, сделал зверскую рожу и полез душить Лантхильду.

    Та увернулась, оттолкнула его. Поскольку Сигизмунд неловко сидел на стуле, то едва не упал - Лантхильда успела подхватить его в последний момент.

    -  Хири, - сказала она. И на другом листке нарисовала второго «быка». Второй «бык» мало чем отличался от первого, разве что в плечах пошире, в тазу поуже.

    -  Махта-вэр, - сказала девка. И начала перечислять: - Вавила, брозар… Ариульф…

    -  Ик, - подсказал Сигизмунд.

    -  Нии, - сказала девка. - Зу харья ист. Зу махта-харья. Зу унзара альякундс ист.

    -  Ну вот, обозвали, - сказал Сигизмунд и налил себе еще «Реми Мартена». Лантхильда тоже придвинула к нему свою рюмочку.

    -  Пли-из, - сказал Сигизмунд. И выдал: - За баб-с гусары пьют стоя!

    И встал.

    -  За бабс, - лихо вскричала Лантхильда. И тоже вскочила.

    Они выпили. Второй раз коньяк пошел в девку легче.

    -  Ты заедай, заедай, - советовал Сигизмунд. - Итан.

    -  Итья, - поправила Лантхильда.

    -  Да фиг с ним, пусть итья, главное - кушай.

    Девка налегла на ананас.

    -  Как Вавила, так вэр, а как я - так харя какая-то, - посетовал Сигизмунд.

    Лантхильда ела и кивала.

    Откушав, вытерлась рукавом. Снова рюмочку пальцем пошевелила.

    -  Погоди, - сказал Сигизмунд.

    Лантхильда не вняла. Пошевелила рюмку настойчивее. Сигизмунд, посмеиваясь, налил ей еще. Вишь, разохотилась.

    Она показала, чтобы он и себе налил.