-  Ну, идем, что ли?

    -  Уйди, коза… Не мешай, клоп… - отрыкивался патлатый.

    Второй упорно чиркал сыроватыми спичками, близоруко склоняясь над боевой установкой. В конце концов, зашипев, петарда огненно блеванула ему едва ли не в рожу. Сигизмунд подивился идиотизму происходящего.

    -  Ну, идем, хватит уже…

    -  Отстань, коза! - повторял патлатый. Он был страшно увлечен процессом.

    На слово «коза» Лантхильда неожиданно отреагировала. Резким движением вскинула голову - проснулась. Вырвалась у Сигизмунда и пошла на дамочку. Но чего-то не рассчитала - пробуравила снег метрах в десяти от цели.

    -  Уй, - восхитился патлатый.

    -  Извините, - буркнул Сигизмунд.

    Второй продолжал чиркать спичками, не обращая внимания на происходящее.

    -  Вы бы поосторожнее, - посоветовал ему Сигизмунд. - А то и без глаз можно остаться.

    Тот повернулся. Сигизмунд невольно простонал - вспомнил это лицо. В супермаркете. Милокс в пакетс. Неопрятная мрачноватая фигура.

    Впрочем, сейчас глаза из-под очков глядели с искоркой, весело.

    -  Хотим вот подорвать, - объяснил он. - Дерьмо петарды. - И с тоской по невозможному добавил: - Пороху бы достать…

    Сигизмунд был настолько пьян, что тут же услужливо стал выстраивать сложную схему доставания пороха: позвонить бойцу Федору, пусть тот напряжет шурина…

    Из темноты заливисто взлаял кобель. Показалась еще одна фигура в длиннополой черной шубе. Девица.

    Девица была до глаз замотана в славянофильский черный платок с розами, из-под которого во все стороны торчали растрепанные волосы. Сверкнули очки. Девица с ходу засюсюкала с кобелем, который прыгал вокруг и время от времени заливался отвратительным лаем невоспитанной шавки.

    Сигизмунду было стыдно за кобеля. Он бросил в него снежок, отлично зная, впрочем, что это не поможет.

    -  Какие мы страшные… Да какие мы голосистые, - сказала девица, пугливо оглядываясь на подбежавшего сзади кобеля. Видно было, что она пытается скрыть смущение. Всякий себя дураком почувствует, когда его вот так, ни с того ни с сего, облаивают.

    Патлатый заорал:

    -  Ленка! Не сдавайся!

    Дамочка в шубке поджала губы, явно недовольная поведением окружающих. Впрочем, в глубине души - Сигизмунд вдруг мгновенно понял это - она была очень даже довольна. Иначе не топталась бы рядом. Просто должен кто-то в компании быть недовольным. Ну, роль у человека такая. От этого еще веселее.

    Тут Лантхильда зашевелилась в сугробе. Как всякий пьяный, пропахавший мордой снег, была склонна действовать в безмолвии. Молча и неукротимо поднялась.

    Патлатый с любопытством следил за ней. Очкастый тоже оторвался от своего бесплодного занятия. Уставился на Лантхильду. Та слепо, как терминатор, двигалась вперед. Сейчас она напоминала Сигизмунду неудержимого русского мужика: тому дашь в морду - упадет, полежит немного, наберется сил от матери сырой земли, встанет и вновь пойдет. На врага.

    Лантхильда надвинулась на патлатого. Тот с удовольствием поймал ее. Она вырвалась, явив недюжинную силу. Патлатый засмеялся.

    Лантхильда повторила свой американский жест. Ткнула пальцем ему в грудь.

    -  У нааст ут проблеем… Коза…

    Размашисто повернулась на дамочку, потом снова вернулась к патлатому.