Сигизмунд поддержал Лантхильду с другой стороны, чтобы оттащить.

    -  Да нет, ничего-ничего, - заверил его патлатый. - Я и сам справлюсь. Пусть девушка отдохнет.

    Дамочка источала теперь уксусность.

    Лантхильда завела речь. Пыталась втолковать патлатому всю глубину его заблуждений. Если он, патлатый, думает, что вон та дамочка - гайтс, то его грязно кинули, пусть имеет в виду. Уж Лантхильд повидала этих гайтьос, знает, каковы! А эта - не гайтс, эта - квино. Или мави? Может, и мави. Годо мави, йаа… Но не гайтс! Это уж точно.

    Только никто здесь не понимает, похоже, что такое - настоящая гайтс. Вот и Сигисмундс не понимает. Нет, никто не понимает…

    Тут взорвалось разом две петарды. Визгнули одновременно Лантхильда, девица в платке и кобель. Собаколюбивая девица осведомилась, тщетно пытаясь упихать растрепанные волосы под платок:

    -  Виктуар, ты цел?

    «Почему Виктуар? - пьяно подумал Сигизмунд. - Говорят же - Виктор… когда выпендриваются». Девица ему не нравилась. Слишком шумела.

    Мрачный завсегдатай супермаркета сказал, что, вроде, цел.

    Наконец удалось отцепить Лантхильду от патлатого - тот проводил ее сожалеющим взором. Двинулись в сторону дома. Сигизмунд трезвел, Лантхильду развозило все больше и больше. Апогея этот процесс достиг уже в домашнем тепле.

    Сигизмунд водрузил Лантхильду на тумбу для обуви, чтобы раздеть-разуть. Девка тут же заснула. Сигизмунд стащил с нее сапоги, шубку. Обнаружил, что во время прогулки потеряли вязаную шапку. Не простудилась бы Лантхильда.

    Пока из шубы вытряхивал, что-то тускло блеснуло. Лунница.

    Так. Значит, гулять ходили с лунницей. В снегу кувыркались с лунницей. С каким-то патлатым бездельником заигрывали - с лунницей!.. Ох, девка… безответственная. Да и сам хорош. Мог бы отследить.

    Длинные распущенные волосы запутались, попали Лантхильде в рот. Сигизмунд пальцами убрал пряди с ее лица. Подивился девкиному безмятежному виду. Пьяно умилился. Уй, какие мы масенькие.

    Взвалил Лантхильду на плечо. Крякнул. Вот тебе и «масенькая». Пошатываясь и задевая спящей девкой углы, дотащил ее до «светелки». Сгрузил на тахту. Уф.

    Кобель понюхал Лантхильду. Попытался облизать ей лицо, но Сигизмунд согнал его. Пес тяжеловесно спрыгнул.

    -  Пошли, - велел Сигизмунд. - Видишь - наша Лантхильда баиньки.

    Спать Сигизмунду не хотелось, однако прибирать со стола он не стал. По неведомой традиции мать в детстве никогда не разбирала новогодний стол раньше 2 января. Весь день первого к столу подходили и кормились, то салатика отщипнут, то мяска холодного, то студня…

    Сигизмунд растянулся на спальнике, заложил руки за голову и стал смотреть в потолок. Он был беспричинно, но очень сильно счастлив.

    * * *

    Подарок Сигизмунд вручил Лантхильде наутро. Похмелья у девки не наблюдалось

    -  видать, сказывались здоровый образ жизни и качество коньяка.

    Когда Лантхильда появилась в гостиной, Сигизимунд дал ей понять, чтобы она заглянула под елку. Любопытная девка сразу встала на четвереньки и полезла смотреть. Едва елку не своротила. Потом зашуршала целлофаном - нащупала пакет. Выволокла Барби.

    Уставилась. В голове медленно заворочалась мысль. Потом Лантхильда покраснела. Тихонько хихикнула. Отвернулась, разглядывая куклу, то и дело кося на Сигизмунда. Заметно было, что девку разбирает смех.