-  Погоди ты, Боря. Вечно как маленький…

    Сигизмунд понял, что придется отвечать правду.

    -  Нет, не уехали.

    -  У тебя живут?

    -  Да.

    -  Сколько их?

    -  Двое.

    -  Ты о них кому-нибудь говорил?

    -  Что значит - говорил? Кому я должен о них говорить? Они сами всђ оформляют… При чем здесь я?

    -  Где ты с ними познакомился?

    -  Мам, ты что, раньше в НКВД работала?

    Мать побелела.

    -  Не шути так.

    Сигизмунд принужденно рассмеялся.

    -  Мам, Сталин умер в 53-м году. Двадцать первый век на пороге. Ты чего?

    Мать, казалось, его не слышала.

    -  Ты уверен, что они шведы?

    -  Норвежцы, Ангелина, норвежцы они, - вмешался отец. - Говорят же тебе, два сейнера у них.

    Но мать не отставала.

    -  Все-таки ответь мне, где ты с ними познакомился?

    -  В Гавани. На выставке «Инрыбпром-96». Представляли там свою фирму. Хальвдан и представлял.

    -  А ты там что делал?

    -  Удочки посмотреть с Федором заехали.

    -  Вот прямо так увидел тебя этот Хальвдан и тут же тебя в партнеры захотел?

    -  Ни хрена себе - «прямо так»! Я месяц поручителя искал.

    Мать неожиданно резко сменила тему:

    -  А почему ты про деда спрашивал?

    -  Когда?

    -  Перед Новым Годом. Когда я тебе звонила. Помнишь, сказал, что он тебе приснился?

    -  Приснился и приснился. А что?

    -  Ты просто так спрашивал?

    -  А как еще я мог спрашивать?

    -  Да что ты в самом деле, Ангелина… Сигизмунд, налей матери водочки.

    -  В самом деле, мать, что ты из мухи слона делаешь?

    -  Знаешь, Гоша, - печально проговорила мать, - хоть и грех это, о покойниках плохо говорить, тем более, об отце, а только сдается мне: сатанинскими делами дед занимался…

    -  Это ты про то, что он руками зеков ДнепроГЭС после войны восстанавливал? Так в этой стране все руками зеков делалось…

    Мать помолчала, опустив глаза. Потом залпом проглотила рюмку, придвинутую к ней отцом, и сказала, поджимая губы:

    -  Хоть и состояла двадцать лет в партии, а как помер дед - в костел пошла. Свечку за упокой души поставила… А свечка-то погасла. Не захотела гореть. Я снова зажигаю, а она взяла и сломалась… Вот так-то, Гоша.

    * * *

    Всю дорогу до дому дед упорно не шел из мыслей. Да еще этот разговор с матерью - мутный… Что мать так завелась? Из-за того, что соврал сдуру, будто приснился ему дед?

    А в самом деле, что его дернуло про деда-то тогда спросить? Из-за имени, наверное. Тут тоже имелось противоречие. Мать много лет носила отчество «Сергеевна», а не «Сигизмундовна». Еще одна тайна, которыми изобиловала семейная история. Польское происхождение, небось, скрывала. Белопанское. Только вот зачем? Дед-то не скрывал. Так и звался «Сигизмунд Казимирович».