Сел, закурил.

    На кухне тихой сапой возникла Лантхильда. Не оборачиваясь, Сигизмунд скосил на нее глаз. Небось, проверяет: не гневается ли? Не раскусил ли хитрость?

    На стол перед Сигизмундом вкрадчиво лег альбом. Тот самый, что был выдан Лантхильде - изобразительным искусством тешиться. Еще до памятного заточения.

    -  Ну что, - сказал Сигизмунд, - садись, Лантхильд. В ногах правды нет.

    Лантхильда тут же уселась рядом на табурет. Поерзала в нетерпении, не выдержала - раскрыла перед Сигизмундом альбом.

    Сигизмунд прикусил губу, чтобы не расхохотаться. Альбом содержал в себе не просто рисунки безусловно одаренной, но нигде не обучавшейся девки. Это был семейный альбом. Лантхильда создала его в подражание фотоальбому, который показывал ей Сигизмунд.

    Все изображения были взяты в рамочки разного размера, некоторые - в фигурные. Портрет аттилы был, кроме того, снабжен имитацией печати в уголке

    -  якобы содранный с удостоверения.

    Все портретные изображения были сделаны точно в анфас. Лица строго взирали на «фотографа». Показывая «снимки», Лантхильда поясняла: это аттила, это айзи, это свистар, брозар, еще один брозар - старший с его квино и барнилом… Аттила был Сигизмунду уже знаком: неуловимо похожий на Ленина, только с бородой, косами и честным взглядом барышника. Прищур у аттилы был еще более лукавым, чем у Ильича. За версту видать - тот еще фрукт. Небось, у него Лантхильда и научилась, как вину на другого перекладывать.

    Айзи была дородная, косы носила «баранками». Такие хозяйственные тетки встречаются в Прибалтике на хуторах, куда заезжие питерцы заглядывают купить молока. В 70-е годы, по крайней мере, еще не перевелись, а сейчас в связи с независимостью - хрен их знает.

    Мать Лантхильды звали Фреда. Или Фреза. Девка неразборчиво проговаривала.

    Свистар была младше Лантхильды. Разительно походила на подружку патлатого, которая в новогоднюю ночь все повторяла «ну, Дима…» Тут у девки действительно глаз-алмаз, хоть и пьяна была до невозможности.

    -  Красивая мави, - со значением постучал по изображению Сигизмунд. Мави действительно была ничего, в его вкусе. - А как, кстати, эту мави хайтан?

    Звали маленькую мави громоздко, как комод: Куннихильда.

    По поводу сестрицы Лантхильда с гордостью что-то сказала. Смысл фразы полностью ускользнул от Сигизмунда.

    Следом шел старший брозар. Был похож на зажиточного крестьянина из журнала «Нива». Картуза только не хватает. Имел жену с младенцем на руках. И жена, и младенец с убийственной серьезностью таращились с рисунка.

    Девка что-то настойчиво пыталась объяснить Сигизмунду касательно старшего брата. Вообще видно было, что ей есть что сказать о каждом из членов семьи. Сигизмунд страшно жалел о том, что не понимает. Ну ничего, язык получше выучим - разберемся.

    Насколько Сигизмунд понял, этот брат был славен чем-то из имущества. Лантхильда так объясняла, что впечатление складывалось противоречивое. То ли комбайн он имел, то ли что-то ловко спер.

    За старшим братом следовал второй - собственно брозар. Тот самый, легендарный, на которого то и дело ссылалась в своих разговорах Лантхильда. Брата звали как-то уж совсем несусветно: Вамба. Хорошее имя для собаки. Короткое и звучное.

    Кроме дружной семьи деда Володи, как окрестил звероподобного аттилу Сигизмунд (про себя, конечно), в альбоме были широко представлены биситандьос.