Да откуда такая безнадега? Что она, в самом деле, к своим съездить не может? Адрес бы узнать, связаться… Небось, ищут. Сбежало непутевое дитя из дома.

    Может, оттого, что с любезным раздолбаем Вавилой расписаться не дали. А может, наоборот, за Вавилу выходить не хотела. С аттилой, как на него поглядеть, не очень-то поспоришь.

    Может, просто скука таежная достала. Нет, много странного в девке, что и говорить. Надо языку ее учить да выспрашивать как следует, кто она да откуда такая взялась.

    А Лантхильда совсем раскисла. Нос слезами набух, покраснел.

    -  Только не плачь, - строго сказал Сигизмунд, точь-в-точь как деревенская бабушка, у которой он когда-то проводил каникулы. - Вишь, разрюмилась.

    Откуда только слово такое выскочило!

    Лантхильда ответила машинально:

    -  Ик нэй румья.

    И заревела в три ручья.

    -  Ну ты чего, - забормотал Сигизмунд. - Не переживай так, все образуется… Все будет путем…

    Он осторожно взял ее за плечи. Так осторожно, будто она хрустальная. Лантхильдины плечи запрыгали у него под ладонями. Она уткнулась лицом ему в грудь. Сопела там. Бормотала что-то, всхлипывая.

    -  Ну, хорошая… Ну, маленькая… - бессвязно бубнил Сигизмунд. Гладил ее по спине, по волосам.

    Лантхильда плакала бурно, безутешно и в то же время по-детски сладко. И Сигизмунд понимал, что сладость этих слез - оттого, что он, Сигизмунд, ее утешает. И сам замирал от этого.

    Потом взял покрепче, отодвинул от себя. Рукавом вытер ее слезы.

    Она перевела дыхание и снова приникла к нему щекой.

    -  Ну, что мы с тобой тут стоим-то? Нанялись, что ли? - растерянно сказал Сигизмунд. Взял Лантхильду за руку, повлек на спальник.

    Уселись.

    Она свернулась на спальнике клубочком, положила голову ему на колени. Затихла. Сигизмунд мрачно уставился в пространство. Нагнала слезливая девка на него тоски. Что, одной Лантхильде плохо, что ли? Можно подумать, ему, Сигизмунду, так уж хорошо живется.

    -  Ты что думаешь?.. Ты думаешь, я ЛИТМО для того кончал, чтоб тараканов травить? Хрена лысого. Знаешь, как учились? Дым шел. А планы какие были, мечталось как!.. А потом - все коту под хвост. Ты-то, небось, решила, что я тут крутой, генеральный директор, видак, блин, шмотки разные, тачка… Ты хороших тачек не видела. Мою пять минут греть надо, и то всякий раз сомневаюсь - заведется ли. Менять пора, а на какие шиши? На тараканах много не поднимешься. Не хватает у меня чего-то. Или слишком много чего-то. Промахнулся я, промазал. Жениться - и то толком не смог. А уж как все начиналось!.. Завтра вот Ярополк в гости придет. Ты думаешь, сын рвется ко мне в гости? Это Наталье куда-то сходить приспичило, а теща отказывается с ребенком сидеть. Вот она и наезжает. Мол, отец, отец… Да нет, баба-то она, в общем-то, хорошая. Только вот не сладилось у нас. Коряво пошло…

    Лантхильда внимательно смотрела на Сигизмунда. Помаргивала белыми ресницами.

    -  Ясная ты душа, - умилился Сигизмунд. - Фотку мою порвала. Даренку. Заревновала, что ли? Ты, девка, не горюй. Говорить по-нашему толком научишься - адрес скажешь. Доставим тебя к папе-маме. Я что могу - для тебя делаю. А чего не делаю - значит, не могу.

    Лантхильда проговорила что-то тихое, жалобное. Сигизмунд опустил руку, она осторожно прижалась лицом к его ладони.