Отобедав, Сигизмунд двинулся в «светелку» и замер на пороге. В «светелке» было темно, как в погребе. Лантхильда вилась за спиной, шмыгала носом. Пошарил по стене, включил свет.

    О господи! Она сделала в комнате перестановку. Спасибо, землянку к соседям не прокопала. Шкаф - изделие приозерских умельцев - был передвинут и теперь закрывал почти все окно. Тахта уехала в угол. Над шкафом осталась узкая полоска, похожая на бойницу. Идеальная засада для снайпера. Лишь белых колготок для полноты картины не хватает.

    Сигизмунд повернулся к девке. Спросил:

    -  Ты это что, а?

    Лантхильда с важным видом взяла Сигизмунда за руку и повела ко входной двери. Показала на дверь, провела пальцем по горлу: зарежут, мол. Опасность оттуда непрестанно грозит.

    Потом завела его в комнату с компьютером. На окно показала. И отсюда, мол, опасность исходит. Тоже зарежут. Сам, мол, так учил.

    Однако же она, Лантхильда, урок усвоила. Сигизмунд, если ему нравится, может сколько угодно подставлять себя открытым окнам. А вот она, Лантхильда, лично себя обезопасила.

    Что ж, в ее действиях имелась определенная логика. Возражать тут нечего. Действительно, сам так и объяснял.

    Сигизмунд про себя решил, что больше ничего объяснять не будет. Что отныне станет нелогичным. Что поступит волево и совершит насилие над девкиной индивидуальностью. И потому деспотически поменял тахту со шкафом местами, открыв доступ свету.

    Все это время Лантхильда стояла в углу и тихонько шипела - комментировала его действия, видать. Закончив труды, Сигизмунд подошел к ней. Она сердито увернулась. Обиделась.

    Подумав, Сигизмунд принял решение обидеться тоже. Ушел к себе.

    Лантхильда появилась в его комнате приблизительно через час. Принесла альбомы. Сложила их на его стол и подчеркнуто резко повернулась, желая удалиться. Держалась она горделиво, выпрямившись. Был бы хвост, подняла бы трубой.

    -  Стой, - произнес Сигизмунд. У него пропала всякая охота ссориться с девкой.

    Она остановилась, не поворачиваясь. Насторожилась.

    -  Ну ладно тебе, - примирительно сказал Сигизмунд.

    Она обернулась, пристально поглядела на него. Убедилась в том, что он не сердится и не насмехается.

    Сигизмунд показал ей, чтоб садилась рядом. Лантхильда приблизилась, уселась, выпрямив спину и чинно сложив руки на коленях. Уставилась вдаль.

    Молчание затягивалось. Сигизмунд решил завести светскую беседу.

    -  Зу ис Лантхильд, - начал он.

    Девка не шевельнулась.

    -  А скажи-ка ты, мать, - перешел Сигизмунд на родной язык, - какой такой «йайаманне» ты названиваешь?

    Она вдруг прыснула и тут же застенчиво схватилась за нос: видать, сопля выскочила. Вскочила и убежала за носовым платком. Из «светелки» долго доносилось трубное сморкание.

    Потом Лантхильда снова замаячила на пороге. Сигизмунд строго произнес:

    -  Ты, эта, от разговора не увиливай! Что за йайаманна? Докладывай.

    Лантхильду, похоже, эта йайаманна чрезвычайно веселила. Она показала на Сигизмунда.

    -  Не понял, - сказал Сигизмунд.

    -  Йаа, - произнесла девка. - Йа.

    -  Ну, я, - согласился Сигизмунд.

    Она так и покатилась со смеху.