Привычно потянулся за «ленивкой»… «Ленивки» на месте не было. Так. Встал, поискал по комнате - может, положил куда-нибудь в непривычное место. От волнения.

    Не найдя, направился в «светелку» - карать.

    Лантхильда спала, сжимая оготиви в кулаке. Сигизмунд хотел было прогневаться, но почти против своей воли развеселился. Укрыл юродивую получше, чтобы не простужалась во сне. Пошел обратно к телевизору и включил ого по старинке - нажатием кнопки. Утрудил себя.

    * * *

    Утром понедельника Сигизмунд опять пробужен был Лантхильдой, которая бойко тарахтела по телефону. Мышкой двигала, хихикала. Лежа на диване, Сигизмунд прислушался. С удивлением сообразил, что понимает, о чем она рассказывает. В общих чертах, конечно. Основными персонажами ее повествования были «ого», «оготиви» и какой-то «йайаманна». Несколько раз мелькало и его имя - «Сигисмундс».

    У Лантхильды начался сильнейший насморк. Босиком после реанимирования ходила - допрыгалась!

    Сейчас Сигизмунд без труда слышал короткие гудки в трубке. Девка опять разговаривала с выключенным телефоном.

    Когда он закопошился и сел на диване, Лантхильда испугалась. Брякнула трубку, съежилась. Он махнул ей рукой, чтобы вышла, и стал одеваться.

    Завтракали в молчании. Ели «хлифс» с сыром и пили кофе. Сигизмунд был мрачен. Думал о предстоящем: разговоры на заводике, надо бы еще в ПИБ заехать. Все малорадостно. Как ни верти, а Лантхильду придется одну оставлять. На целый день. Боязно, конечно. Как дитђ малое.

    А она кофе попивала и поглядывала на него исподтишка. Видно, думала, что сердится за что-то.

    Подготовительную работу требуется провести. Инструкции по ТБ, то, се…

    Сигизмунд показал девке на плиту. Спросил:

    -  Это что?

    Лантхильда поморгала и ответила:

    -  Фидвор фоньос.

    Сигизмунд сказал:

    -  В общем, так. Эту Фидворфоньос - нельзя. Чтоб пальцем не трогала, понятно?

    И показал: ни-ни. Лантхильда кивнула. Сигизмунд выставил ее из кухни, чтоб не видела, и перекрыл газ.

    Повел в свою комнату. Показал на розетку. Лантхильда отдернула руку - испугалась. А, помнишь! Сигизмунд милостиво покивал.

    Показал на входную дверь. Провел пальцем по горлу: мол, зарежут. Придут оттуда и зарежут.

    Запугав Лантхильду надлежащим образом, решил милость явить. Показал, где находиться можно: в «светелке». Показал, чем заниматься можно: выдал, не глядя, тяжелую кипу альбомов по искусству, сняв их с верхней полки стеллажа. Объяснил, как альбомы смотреть. Рвать, резать, жевать и вообще нарушать целостность - нельзя.

    Лантхильда, запуганная, кивнула. Звучно потянула в себя сопли.

    Сигизмунд выдал ей платки. Даже не платки, а куски старой простыни, которую в последний раз постирал и теперь рвал на разные хозяйственные нужды. Показал, как сморкаться.

    Юродивая не переставала изумляться. Девственность ее сознания иной раз ставила Сигизмунда в тупик.

    Напоследок Сигизмунд налил в термос кипятку, заварки, кинул туда же меда и закрыл. Показал девке, как пользоваться. Оставил - пусть пьет горячее.

    Лантхильда, благодарно кашляя и хлюпая, разложилась на тахте с альбомами и термосом. Можно уходить.

    -  Ну, я пошел, - сказал Сигизмунд.

    Лантхильда подняла на него глаза.