-  Понятно, - сказал Сигизмунд. И покрутил пальцем у виска, присвистнув.

    Этого жеста она не поняла.

    -  Это ист двала, - сказал Сигизмунд. - Поняла? А зу ис кто, а?

    Девка молчала. Потупилась.

    -  По паспорту-то как тебя звать? - потеряв терпение, напустился на нее Сигизмунд.

    Девка глянула исподлобья и произнесла с непонятной интонацией:

    -  Айзи хайта сиино дохтар лантхильд.

    Одно из этих диких слов, возможно, было именем. «Доктор» отпадал сразу. «Айзи» могло быть чем угодно. Может, самоназвание народа?

    -  Айзи? - спросил он на всякий случай.

    Она покачала головой:

    -  Мави.

    И тут он уловил. Имя было того же ряда, что и имена в «Нибелунгах». Застряли в памяти с детства. С внеклассного чтения. Ввели в восьмом классе новшество - «мировая литература». Аж сорок пять минут отвели. Непоследовательно прошли одним уроком «Нибелунгов», на том и кончилось.

    И Сигизмунд процитировал стих, ненужно засевший в памяти:

    -  Звалась она Кримхильдою и так была мила, что многих красота ее на гибель обрекла.

    Девка склонила голову набок. Что-то до нее дошло. Поправила важно:

    -  Нэй Кримхильд, аук Лантхильд им.

    -  Какая разница, - сказал Сигизмунд. - Звалась она Лантхильдою и так была мила, что многих красота ее на гибель обрекла…

    И тут он вспомнил про лунницу. Золото Нибелунгов, блин. Приплыли. Зигфрид, Готфрид и Сигисмундс. Три богатыря. И с ними верный Хаген. С факсом. Он на факсе сидит, а Лантхильда ему докладывает чего-то…

    А девка неожиданно спесивость обрела великую. И важно сказала:

    -  Аттила хайта мик Лантхильд.

    До Сигизмунда неожиданно дошло, что он понимает. Аттила, осиротитель Европы, стало быть, ее «мисс Лантхильда» называет. Мило.

    -  Сигизмунд хайта зу Лантхильд, - выродил Сигизмунд.

    Девка преважно кивнула.

    Это вывело его из себя. Он рявкнул:

    -  Или тебя «мисс Лантхильд» называть? Ты уж сразу скажи! Может, у вас в Лоухи, или откуда ты там, ты в конкурсе красоты первейшая победительница? А что! Если у вас там все такие…

    Тут он представил себе земли, где все девушки похожи на Лантхильду, причем та среди них - первейшая красавица, и ему даже дурно сделалось.

    Он наклонился к ней через стол. Медленно положил ладонь себе на грудь. И проговорил раздельно:

    -  Аттила хайта мик Сигизмунд Борисович. Поняла? И на работе меня ценят.

    Сам с этой дурой в ученую обезьяну превращаюсь.

    Эта мысль показалась ему удачной, и он полез в холодильник за бананами.

    * * *

    Воскресный вечер Сигизмунд собирался посвятить работе. Лантхильда рассопливилась, что не удивительно при ее гриппе. Сигизмунд выдал ей носовой платок и на этом счел свою гуманитарную медицинскую миссию исчерпанной.

    Его удивляло, что она довольно быстро встала на ноги. Еще не окрепла, еще, конечно, сморкалась и кашляла. И синяки под глазами вот такущие. Насморк и кашель являлись для коренного Петербуржца еще одним неоспоримым доказательством того, что свалил девку таки грипп.

    И все же она уже ходила по квартире.