— Д-дознаватель, — поправил меня Дик.

— Прошу прощения, Дик. Конечно же дознаватель, — улыбнулся я, внутренне досадуя за свой промах. — Итак, в каких случаях вы обязаны сообщать наверх?

— По инструкции, я обязан сообщать о любых странностях, попадающих под категорию "насильственная смерть в результате демонического вмешательства", — уже твёрже произнёс Новицки. — А ваш случай сложно обставить, как простое убийство, при всём моём уважении, господин барон. Это ужасно. Примите мои искренние соболезнования.

— Обставить? — удивился я. — Разве кто-то говорил вам, что мне нужно что-то обставить? Совсем наоборот, Дик. Мне нужно, причём как можно быстрее, чтобы сюда прибыла группа инквизиторов и после тщательного осмотра поместья сказала мне, откуда здесь появился демон. Причём, чем быстрее, тем лучше. Вы меня понимаете?

Дик Новицки несколько раз моргнул, а потом с удивлением уставился на меня.

— Я не ослышался, господин барон? — осторожно поинтересовался он. — Вы хотите, чтобы в ваше поместье прибыла звезда инквизиторов?

«Ты что творишь, идиот? — яростно прошипела Миа. — Вообще с башкой не дружишь? Какая к дарху звезда? Нам же и пары за глаза хватит».

«Самая обыкновенная, — мысленно усмехнулся я. — В моём мире есть поговорка: "Если не можешь предотвратить бардак, тогда — возглавь его". В любом случае, здесь без них не обойтись. А раз так, то пусть это будет происходить на моих условиях».

— Совершенно верно, Дик, — спокойно кивнул я. — Вы всё поняли правильно.

«Кретин!!! Какой же ты кретин! — выдохнула Миа. — Ты не представляешь, во что ты нас только что втравил».

«У тебя есть отличная возможность мне это рассказать, пока сюда доедут инквизиторы, — усмехнулся я. — И ты уже можешь начинать».

— Дик, не хотите ли кофе? — поинтересовался я у дознавателя, который стоял и молча наблюдал за моим внутренним разговором, выглядевшим со стороны, как обыкновенный мыслительный процесс. — У нас сегодня отличная выпечка. Ну? Что скажете?

Глава 12

— Как ты себя чувствуешь? — я с тщательно упрятанным беспокойством посмотрел на Ауриту.

— Почему нельзя вызвать целителя? — пробурчала сестра, закутавшись в одеяло. Сев на широкой кровати, она впихнула себе под поясницу пышную подушку, не сводя с меня пронзительного взгляда. — Ты же сам видишь, что мне плохо, — тут же обвинила она меня.

— Вижу, Аурита, — рассеянно кивнул я. — Вот только целитель здесь не поможет. А если быть точным, то, скорее всего, он ещё и навредит.

— Я стала одержимой? — глухо поинтересовалась она. — Теперь меня сожгут? Что это вообще была за дрянь?

— Аурита, я бы попросил выбирать выражения. То, как ты выражаешься, вовсе не красит молодую красивую девушку, — польстил я ей, внимательно наблюдая за её моторикой.

По всей видимости, она находилась в относительном порядке, уже смирившись с мыслью, что заражена демоном. Вот только детский разум, да и не только детский, был устроен так, что опасность, даже непосредственно нависшую над головой, воспринимал, как нечто отдалённое. Нечто, от чего могут пострадать другие люди, но только не он сам.

Считая опасность несущественной для себя, мозг пытается таким образом защитить носителя, не понимая, что на первых порах делает этим только хуже, поскольку личность, уверенная в своей исключительности, всегда склонна совершать необдуманные и часто авантюрные поступки, уверовав в собственную неуязвимость и то, что она сможет избежать любых опасностей.