– Я знаю, оно немножко узковато спереди. Боюсь, ты это не любишь, но женщина, для которой его шили…

– Его шили не для тебя? – перебил Гейбриел. Мел покачала головой.

– Конечно, нет. С какой стати я… – Она внезапно замолчала. – Оно случайно оказалось у портнихи, которая решила, что оно придется мне впору. Если оно тебе не нравится, я верну его обратно.

– Нет, – вырвалось у Гейбриела. – Оставь его. – Он улыбнулся чуть насмешливо. – Просто не надевай его на людях.

Мел улыбнулась.

– Что в этом смешного? – Он прищурился.

– Я сижу здесь в самом красивом платье, какое у меня когда-либо было, ем сухого цыпленка и липкие клецки из жестяной тарелки, и ты говоришь мне, чтобы я его никуда больше не надевала.

Гейбриел отодвинул тарелку и откинулся на спинку стула. Откровенно рассматривая ее, он почти прорычал:

– Боюсь, я захочу убить всякого, кто увидит тебя в этом платье.

Он почувствовал острое желание дотронуться до нее, как тогда, когда сажал ее на лошадь. Хотя она менее всего нуждалась в том, чтобы ее подсаживали. Но он держал ее тогда за тонкую талию и чувствовал пальцами ее спину.

Мел встала и принялась собирать посуду, но Гейбриел забрал у нее жестяные тарелки и чашки и поставил их на середину стола.

– Оставь мытье до завтра.

Взяв за руку, он повел ее в гостиную и остановился посередине на вытертом коврике перед догорающим камином, который еще раньше разожгла Мел.

– Ты выглядишь так, словно собралась на танцы, Мел.

Одной рукой он держал ее руку, а другую положил ей на талию. Они однажды уже танцевали так, под музыку своих сердец. Сейчас их лица были освещены, и Гейбриел, кружа Мел, бесшумно ступающую по коврику в туфлях, не мог оторвать глаз от ее лица. Он влюбился в это лицо, эти глаза и ямочки на щеках, еще не зная, как сильно может любить. Если бы только забыть ее ту, в объятиях Джейка. Воспоминание об этом не давало ему покоя даже тогда, когда не в силах удержаться, он нагнулся и поцеловал ее. Ему захотелось схватить ее, отнести в свою постель и вновь сделать своей.

Мел чуть не упала, когда он внезапно остановился и отпустил ее.

– Я должен уйти отсюда, – хрипло произнес он. Мел почувствовала боль, осознав, что он может так запросто уйти, после того как наконец поцеловал ее. Она так и стояла в гостиной, пока не услышала топот лошади, уносящейся прочь. И все же это был сдвиг. Маленький сдвиг в нужном направлении. Он все еще хотел ее. Она видела это в его глазах. Он мог говорить что угодно, но его глаза не могли солгать, только не ей.

* * *

Прошло немало времени, прежде чем Мел сняла бледно-лиловое платье и свернулась под одеялом, уткнувшись лицом в подушку. Она не могла уснуть, даже не пыталась. Кровь пульсировала в ее венах, а сердце громко стучало.

Она все еще не спала, когда вернулся Гейбриел и тихо прошел по маленькому коридору. Он на мгновение задержался напротив ее двери, и она замерла: отодвинет ли он занавеску, чтобы взглянуть на нее.

Задумался ли он хоть на секунду, что может войти к ней в комнату? Она видела страсть и боль в его глазах и знала, что его чувство сродни ее. Почему он так упрям?

Мел беспокойно ворочалась в постели, не в состоянии отключиться от своих мыслей и заснуть хоть на несколько часов. Она ложилась то на один бок, то на другой, потом на спину, на живот, но сон не шел. У нее окоченели ноги.

Отбросив одеяло, Мел заставила себя встать холодными ногами на пол. Она замерзла в тонкой ночной рубашке, но подошла к двери в комнату Гейбриела и отодвинула занавеску.

Минута промедления, и она утратит решимость.

Он ровно и тяжело дышал.