Гейбриел, чуть-чуть отстранившись, прошептал ей на ухо:

– Я почти забыл, как сильно хочу тебя, Мелани. Теперь я никуда тебя не отпущу.

Мел всем телом прижалась к мужу. Их объединяла сильная страсть, в этом Гейбриел прав. Но скоро он поймет, что любит ее. Она подождет. Столько, сколько будет нужно.

ГЛАВА 43

Перемыв посуду после завтрака, Мел смотрела в кухонное окно на сточную канаву. Здесь, прямо под окнами, она собиралась посадить сад. Весной… возможно, кто-нибудь из детей нанятых ими работников захочет заработать на прополке.

Прошло три недели с той ночи, когда она сдалась на милость Гейбриела, но он больше не заводил речи ни о разводе, ни о ней с Джейком. Хотя порой она замечала, что он смотрит на нее с каким-то мрачным недоумением, но стоило их глазам встретиться, это странное выражение на лице Гейбриела сменялось улыбкой. Две недели назад вернулся Джейк.

Он ночевал в амбаре и иногда ел с ними в доме. Мел никогда не знала, когда именно он появится, но это ничего не меняло, за исключением того, что Гейбриел не уходил далеко от дома.

Он ни словом не обмолвился о документах на развод, но и забыть о том, что потребовал прислать эти бумаги, тоже не просил. В глубине души Мел спрашивала себя: неужели он все еще хочет избавиться от нее?

По ночам, когда они занимались любовью или когда она просыпалась в его объятиях, у нее не возникало сомнений, что он хочет ее. И тем не менее при свете дня она, случалось, вдруг улавливала в его глазах что-то такое, чего не могла и не хотела понять. В них больше не было ненависти, но и любви тоже не было. Его глаза, казалось, повсюду следовали за ней, словно боялись потерять ее из вида, словно не доверяли ей.

В то утро они собирались отправиться в город забрать новое платье, заказанное две недели назад, и сделать кое-какие покупки. Хотя Гейбриел не признавался, он наверняка хотел, чтобы она посмотрела почту, и, возможно, ее уже ждал толстый конверт от отца. В окно она посмотрела на небо, надеясь, что дождь или сильный ветер помешают их поездке, но день обещал быть ясным и погожим, только чуть-чуть прохладным.

Она задумалась и поэтому вздрогнула, когда он неожиданно обнял ее за талию.

– Ты прекрасно выглядишь, – заметил он, – стоя здесь, освещенная солнцем.

Он сказал это не из вежливости. Он никогда не знал столь чувственную, блестящую и прекрасную женщину, как она, с таким красивым овалом лица, правильным носом и ямочками на щеках, когда она улыбалась. Она прижалась к его груди, и он не увидел, как на ее лице появились эти самые ямочки.

– Давай не поедем сегодня в город, – предложила она. – Наверное, можно провести день поинтереснее.

Гейбриел повернул ее к себе лицом и целовал долго и чувственно. Этим поцелуем он словно ставил на ней клеймо, что она принадлежит только ему, и она поняла это, обняв его за шею и ладонью собрав в горсть его волосы.

Он выпустил из-за пояса красной юбки ее белую блузку и, засунув под нее руки, медленно провел ими по ее животу и груди. Она застонала, когда его пальцы оказались на ее сосках, и крепче прижалась к нему. Несмотря ни на что, физически они были созданы друг для друга. Не существовало на земле другой пары, которая бы любила так божественно.

Гейбриел опустил ее на пол, положил голову ей на грудь и провел пальцами вдоль ее ног, стаскивая с нее широкую юбку. Он целовал ее шею и покусывал за ухо. Наконец, вздохнув, признался:

– Мне кажется, ты околдовала меня. Мел играла волосами на его затылке.

– Надеюсь.

Ему было недостаточно овладеть ею прямо здесь, на полу. Гейбриел хотел заставить ее желать его до тех пор, пока это не станет для нее непереносимым. Он хотел, чтобы экстаз длился вечно, а больше всего он хотел доказать ей, что никто другой не владел ею так, как он.