– Забудь это.

Такер улыбнулся при виде испуганного лица кузена:

– Такого поворота я не ожидал.

– Все в порядке.

– В порядке? Не думаю. Мне кажется, тебе нужна маленькая пастушка. – Он не обращал внимания на сердитый взгляд Гейбриела. – Мне бы это подошло. Но не верю, что ты, который так старательно держался подальше от прекрасного пола в Бостоне, здесь пленился чарами…

– Я не пленился чарами, – перебил его Гейбриел. – И почему ты считаешь, что я сторонился женщин в Бостоне? Это глупо.

– За несколько дней до нашего отъезда я водил в театр Пенелопу Пендерграсс. Ты не представляешь, как обидно провести вечер с очаровательной женщиной, которая только и делает, что жалуется на моего бессердечного, но такого замечательного кузена, который совершенно не обращает на нее внимания. Какой удар по моему самолюбию!

– Представляю, – с насмешливым сочувствием ответил Гейбриел. – Но кто такая, черт возьми, эта Пенелопа Пендерграсс?

Такер вздохнул.

– Небольшого роста, темноволосая, довольно хорошенькая, этакая невинность. Думаю, лет семнадцати. До сих пор на все таращит глаза. – Он покачал головой, видя, что Гейбриел не помнит. – Ты встречал ее на вечеринке в доме моей матери меньше месяца назад, ведь тетя Кэролайн в своей обычной, так сказать, ненавязчивой манере пыталась познакомить тебя с каждой подходящей девицей в Бостоне, которую ты еще не успел отшить.

– Все равно не помню.

– У нее еще была такая огромная красная шляпа. Такая жуткая.

Гейбриел кивнул:

– Сейчас припоминаю. – Лучше было бы не вспоминать. Девушка была племянницей кого-то из друзей матери, настолько же глупая, насколько и хорошенькая.

Негромкий стук в дверь прервал их разговор.

– Мистер Максвелл? – раздался сладкий голосок Кармелиты. – Завтрак готов, и мистер Барнетт рад вас видеть.

Она удалилась, не дожидаясь ответа; отзвук веселого мотивчика, который она мурлыкала, замер внизу в холле.

Несколько минут спустя Гейбриел, оставив Такера, вошел в столовую. В глаза ему бросился длинный деревянный стол и дюжина простых стульев. На столе он увидел яичницу, ветчину, соус, печенье и дымящийся кофейник: Все выглядело и пахло божественно.

Ричард Барнетт сидел во главе стола, Мел – по правую руку от него. Свободное место находилось слева от Барнетта напротив Мел, волосы которой полностью скрывались под отвоеванной ею шляпой. Еда на тарелке приковала к себе все ее внимание, и Гейбриел для девушки как бы не существовал. Он и сам не был уверен, что готов общаться с ней в данный момент.

Барнетт сердечно приветствовал его, широко улыбаясь. Фермер был одет в рабочую одежду, шестизарядный револьвер устроился на боку. Он тяжело вздыхал, поглядывая на дочь. Его она тоже игнорировала.

Кармелита налила кофе в чашку Гейбриела, напевая себе под нос. Затем она наполнила чашку Барнетта. Гейбриел заметил, как, проходя мимо стула Мел, она быстро и бесцеремонно сняла с девушки бесформенную шляпу. Кармелита перестала напевать и необычно тихим голосом заметила:

– Невежливо сидеть за столом в шляпе. Барнетт кивнул, а Мел, слегка тряхнув головой, рассыпая волосы по плечам, опять сосредоточилась на своей тарелке.

В этот момент Гейбриел решил, что ее волосы ему нравятся. Длинные и густые, слегка завивающиеся на концах, они были восхитительного золотистого цвета. Он решил для себя, что именно они и поразили его в то утро. Всего лишь ее восхитительные волосы. Всего-то навсего.

Тут в столовую вошел Такер. Он недоуменно хмурился, пока Кармелита вела его на кухню, объясняя по дороге, что слуги не едят вместе с хозяевами.