– Как же ты низок, Билли Уилсон. Я знаю, зачем ты явился. Ты хочешь жениться на мне, чтобы получить это ранчо, когда мой отец умрет и оставит его мне. Слышал, что я сделала в Филадельфии? – Она не отступала от него ни на шаг, пока он пятился от нее по ступенькам. – Не боишься, что я так же поступлю с тобой? – Она положила руку на револьвер на боку.

– Я, я… не верил в это. Мел кивнула.

– Ты же не застрелишь меня? – спросил Билли, отступая к своей лошади.

Мел наблюдала за ним, стоя в футе от лестницы.

– Нет, Билли, я не застрелю тебя. Только потому, что это рассердит папу.

– Мел, ты совершаешь ошибку. Наверное, на сотню миль отсюда нет человека, который бы женился на тебе. Черт, я хотел оказать тебе честь.

– Честь, – тихо произнесла она.

– Да посмотри на себя, Мел! И раньше-то было неважно, а сейчас… Там на востоке они сгубили тебя. Все говорят, что ты окончательно свихнулась… сумасшедшая… Теперь я с ними спорить не буду. Ты еще пожалеешь, что прогнала меня. Никто больше на тебя не польстится, – сказал он со злостью.

– Лучше убирайся, пока я не забыла о том, что могу рассердить папу, и не показала тебе, какая я сумасшедшая, – произнесла она холодно.

Билли схватился за поводья своей лошади:

– Где Джордж? Франк прислал ему большую бутылку виски.

Мел повернулась к нему спиной:

– Сам его ищи.

Когда Билли, ведя под уздцы лошадь, исчез за углом, Мел опустилась на верхнюю ступеньку и уронила голову на руки. Она никогда бы не показала Билли, что его слова ранили ее. «Свихнулась. Сумасшедшая. Никто на тебя не польстится», – звучало у нее в голове. Ее это не должно трогать. Сколько раз она уверяла и отца, и саму себя, что никакой муж ей не нужен.

Она взглянула на солнце. «Если бы моя жизнь сложилась иначе», – подумала она. Если бы Эдвард не оказался всего-навсего… но это в прошлом. Она снова почувствовала боль, ноющую боль под ложечкой при мысли о нем. Хватит. Хватит слабости, убеждала она себя, превозмогая боль и охватившую ее беспомощность. Она выпрямилась, ее лицо приняло непроницаемое выражение.

С возрастающим негодованием Гейбриел наблюдал за этой сценой. Он смотрел и слушал у открытого окна с момента появления незадачливого ковбоя. Он не удивился тому, как Мел спугнула парня. У Билли не было шансов. Конечно, Гейбриел не верил, что она могла выстрелить в Билли, но попугать его стоило.

Но он рассердился, когда она подняла лицо и он увидел на нем боль и нежность, которую она так старалась скрыть. Его гнев нарастал по мере того, как он видел, что она ожесточалась, пряча свои чувства. Гейбриел тихо отошел от окна и покинул дом через кухонную дверь.

Когда Билли не спеша зашел в конюшню, Гейбриел схватил его, одной рукой прижал к стене, другой быстро выхватил его кольт и бросил на землю.

– Ты очень плохо воспитан, Билли. – Гейбриел нос к носу придвинулся к беспомощному парню.

– Что? – пролепетал Билли. – Кто ты?

– Ты очень меня расстроил. Ты был не слишком любезен с мисс Барнетт, а?

– Простите. Хорошо? Пожалуйста, не бейте меня. Гейбриел слегка ослабил руку:

– Ты должен просить прощения у мисс Барнетт, а не у меня. Я прослежу, как ты это сделаешь.

Билли с готовностью закивал.

– И еще, Билли… – Гейбриел снова ослабил руку. – Не говори ей, кто напомнил тебе, как надо себя вести.

Гейбриел отпустил Билли и шагнул в глубину конюшни. Он смотрел, как Билли нашел свой кольт, оглянулся на вход и, никого не увидев, засунул его за пояс.